О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Победобесие
Читайте нас:

статья Несмиренное кладбище

Илья Мильштейн, 07.10.2009
Илья Мильштейн
Илья Мильштейн

Теперь это уже ритуал. Раз в году поминать Анну, в этот проклятый день, когда ее убили. Гадать, как три года назад, кто убил и зачем, и что означала дата, совпавшая с днем рождения человека, которому смерть Политковской принесла больше вреда, чем ее жизнь.

И что за страна такая, убивающая лучших своих детей.

Три года спустя имя высечено на камне, одно из немногих имен, что когда-нибудь прославит Россия, а пока вот так. Горстка друзей, родственников и граждан на митинге памяти да поминальные слова в маргинальной прессе.

Одни и те же лица. Одни и те же безутешные речи. О жизни как подвиге. О смерти, над которой глумятся подонки. О странной нашей профессии, по сути мирной и благородной, по факту – подрасстрельной, по сути – исчезающей.

Живем как на кладбище, где с каждым годом умножается число могильных холмов, а скорбная толпа со свечами редеет. Да и символическое это кладбище все больше напоминает братскую могилу, где погибшие журналисты лежат рядом с теми, кого они пытались защитить или хоть оповестить общество о том, почему людей убили. Взорванные в своих домах москвичи и Юрий Щекочихин. Жертвы кадыровского режима и Наталья Эстемирова. Погибшие на Дубровке и в Беслане и Анна Политковская.

Отчаянье однообразно, потому что никого не воскресить, и отупелое равнодушие социума еще долго будет ответом на заказные убийства и призывы вспомнить о нераскрытых преступлениях. Равнодушие, если не раздражение. Раздражение, если не ярость.

Как в советские времена, когда так называемые диссиденты вызывали жгучий интерес только у начальства – в ЦК КПСС и в Пятом управлении КГБ. Разница с той эпохой лишь в том, что сегодня этих "антисоветчиков" можно поминать публично. И про Анну Политковскую, в отличие от Юрия Галанскова или Василя Стуса в застойные времена, ныне можно прочесть в незабугорной прессе. И в день ее мученической смерти можно, не надеясь быть услышанным, вслух произнести простые слова: она погибла за вас.

Три года назад был шок, подлые комментарии Путина и отдельных, как бы сказать, коллег по цеху. Три года спустя фон другой. Начался и кончился процесс, в ходе которого отличилась прокуратура со своей "презентацией" и были оправданы люди, похожие на организаторов убийства. Открылся сезон охоты на Александра Подрабинека, объявленного врагом советского народа. Рамзан Кадыров ко дню рождения Путина получил заслуженный подарок, выиграв суд первой инстанции у правозащитника Олега Орлова.

И этот фон столь привычен, что допускает любые чувства, кроме потрясения. Поскольку за девять лет, что убивала, развивалась, обретала голос и слова для распевания гимна, убивала, взрослела, старела, убивала, вступала в стадию зрелого маразма эпоха счастливых нулевых, так легко было отучиться от этого детского чувства. И только память и скорбь, грусть и горесть, и ненависть напоминают нам о том, что мы все еще люди. Хотя бы некоторые из нас – живые и погибшие. Хотя бы в этот день, когда зажигаем поминальные свечи над могилой Анны Политковской – в третью годовщину ее убийства. И свечи горят и тонут в живых цветах, обещая жизнь вечную в этот проклятый день.

Илья Мильштейн, 07.10.2009


новость Новости по теме
Фото и Видео

Реклама



Выбор читателей