О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Беларусь
Читайте нас:
Доступное в России зеркало Граней: https://grani-ru-org.appspot.com/Politics/Russia/m.155262.html

статья Ножик в тумане

Галина Кожевникова, 10.08.2009
Галина Кожевникова
Галина Кожевникова
Реклама

Все-таки странные дела происходят у нас с экстремизмом. Взять, к примеру, список экстремистских материалов - он продолжает хотя и медленно, но неуклонно расти, перевалив уже за четыре сотни названий, а людей и библиотеки продолжают наказывать за само наличие этой литературы. Но если хоть на минуту задуматься, то станет очевидным, что в системе, где имитация стала нормой жизни, список - всего лишь органичная часть этой нормы.

Ну, например, внесли тут на днях в список материалы движения "К богодержавию" - карликовой группы ярко выраженных антисемитов. Допускаю, что материалы их были вполне людоедскими. Но елки-палки, гражданин начальник, что же вы все-таки запретили?! Что означает "текстовый документ "Путин", папка "Указы", папка "Заявление" CD-R диск · 2". А если у меня на диске записана песня "Такого как Путин" и лежит она по адресу "Заявления/Указы/Путин.doc"? Я экстремист или как? А текст этот - он экстремистский или где? И что делать библиотекарю Российской государственной библиотеки, у которого только по каталогу восемь(!) "Основ ислама" - разных авторов, форматов, годов издания и назначения? А издателю, которому какой-нибудь известный религиовед принесет книгу под названием "Ислам сегодня"? Да ладно гражданам-издательствам, а что делать следователю, пытающемуся сверить со списком изъятое на обыске ну, скажем, у покончившего с собой нациста Базылева?

И вот тут начинается смешное. Любой здравомыслящий человек скажет: надо обратиться к государству и уточнить, что запретили. Но государство - не человек. Я уже не говорю о здравомыслии. Пока, по крайней мере, лишь одному несостоявшемуся "экстремисту" удалось добиться сличения текстов - Асламбеку Эжаеву. Но Эжаев - это не тетя Маша и даже не просто "крупный бизнесмен". Он издатель Совета муфтиев России. И все мы понимаем, каких сил, средств и влиятельных ходатайств стоила человеку всего лишь возможность понять, правомерны или нет претензии государства. Вы сомневаетесь в том, что "казус Эжаева" останется единственным? Я - нет.

Дальше еще смешнее. Вот издательство "Белые альвы" - не самое толерантное в мире. Прямо скажем, специализирующееся на откровенно расистской литературе. В 2008 году оно обратилось в Росрегистрацию, которая тогда заведывала "запретными" списками, с просьбой ознакомиться с запрещенными текстами. Мотивировка - боимся по незнанию нарушить закон, хотим знать дословно, что запрещено. Спору нет, вполне понятное опасение. На просьбу свою издательство получило отказ.

"Как же так? Мы издательство! Наш бизнес напрямую связан с текстами! Мы имеем право знать!" - так, видимо, говорили представители "Альв" уже в суде. И снова отказ. И не потому, что "кровавый режим" вконец окровавел, а потому, что Росрегистрация, а теперь Минюст по закону всего лишь учетчики, им присылают судебные решения, они руками переписывают названия материала в список. Правда, похоже, что сотрудники Минюста не знают, что у компьютера есть возможность поиска в тексте документа, отчего список систематически пополняется одними и теми же названиями. Но на это, в конце концов, можно, не обращать внимания: список каши не просит, а начальству приятно - борьба-то зрима!

Можно, конечно, посмотреть в список, а потом спросить текст у суда, который запрещал. Правда, плохо судье и прокурору указывать, что они хоть и с высшим образованием, а не в курсе, что по одному названию книжку не найдешь, ну да ладно. Мне-то лично при мысли попросить "помощь зала" суда на ум приходит сцена из Стругацких, где кот Василий задумчиво говорит Саше Привалову "Не советую... Съедят". И вспоминается хизб-ут-тахрировец, получивший срок только за то, что попросил у суда решение, запрещающее его организацию. Но некоторые могут оказаться не столь пугливы. И либо, как адвокат Валиуллин, получить ответ, что вы мол, гражданин, лицо незаинтересованное, отстаньте от нас с вашими глупостями, либо... понять, что судебного решения-то вроде как и нет. То ли в список не вписали, то ли и не было его вовсе. Тупичок-с.

Вы думаете, это конец анекдота? Ошибаетесь! А что, собственно, у нас является списком? Толстая папка судебных решений? Менее толстая подборка публикаций в "Российской газете"? Или то, что висит на сайте Минюста? Не буду вас обманывать, лично я не знаю. Зато я точно знаю, что это разные списки. Хотя бы потому, что на сайте текст правят задним числом, а в "Российской газете" нет, она ж газета. А еще потому, что запрещают вполне реальные сайты, а в список попадают какие-то несуществующие доменные имена-уродцы. Да мало ли чего еще я не знаю, но закон-то есть, о его исполнении гордо отчитываются, называя сотни и тысячи исков и предупреждений!

К чему я это все говорю? К банальному: Волга впадает в Каспийское море, палка о двух концах. Пока мы не поймем, что именно запрещено и с какого момента запрет работает, он работать не будет. Конечно, это для каких-то текстов это неплохо, но ведь в списке действительно много людоедского. Пока у нормы нет механизма исполнения, она, как хищник, будет жрать хорошее (те же библиотеки) и выплевывать плохое. И будут глянцевые журналы публиковать "Майн кампф", милиционеры учиться по антисемитским учебникам, нацистские сайты беспрепятственно работать, а их читатели - убивать. Потому что если антирасистский закон не работает на общество, он работает на расистов.

Галина Кожевникова, 10.08.2009

Фото и Видео

Реклама




Выбор читателей