О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Беларусь
Читайте нас:
Доступное в России зеркало Граней: https://grani-ru-org.appspot.com/Politics/Russia/activism/m.280879.html

статья В едином прорыве

24.01.2021

Крупнейший "несанкт" за время правления Путина, пробуждение регионов, столкновения протестующих с карателями, рекордное число задержанных и целый букет уголовных дел. Социологи и политологи по горячим следам комментируют события 23 января. А команда Навального уже анонсировала новую общероссийскую протестную акцию через неделю.

Команда Навального

Сегодня мы провели самую масштабную всероссийскую акцию протеста в современной истории! И важно, что это был не только московский протест. Это был протест в масштабах всей страны. Кадры из Владивостока, Перми и Саратова воодушевляли не меньше, чем кадры из Москвы. Это было ярко, это было мощно, это было масштабно - и мы показали Путину свою силу.

Именно поэтому в следующие выходные мы выйдем снова! Мы должны добиться освобождения Алексея Навального из СИЗО.

Нам предстоит тяжелая неделя. Обязательно сейчас будут появляться люди, которые будут говорить "все пропало, ведь Навального не освободили". Но таких перемен нельзя добиться за один день. За один день нельзя добиться того, чтобы Путин посыпал голову пеплом и заковал себя в наручники.

Сегодня мы нанесли огромный удар. Все, кто сегодня открывал интернет, видели огромное количество честных людей, которые открыто, несмотря ни на какие угрозы, выступают против убийцы Путина и его друзей-коррупционеров. Сегодня в России была победа смелости и духа над государственным терроризмом.

Сергей Медведев, политолог, публицист

Сильная статистика (результаты мини-опроса участников протеста в Москве, проведенного независимыми социологами. - Ред.). 2/3 протестующих в возрасте 18-35, и почти половина вышли на акцию впервые. С учетом пробудившихся регионов (и особенно Петербурга, который впечатлил) - это принципиально новое качество протеста. Алексей Навальный удалось пробиться в совершенно новые слои населения и выйти из экологической ниши. Хотя абсолютные цифры не впечатляют, Навальный однозначно стал политическим лидером нации - не думаю, чтобы за Путина добровольно вышло бы столько же людей под дубинки ментов.
Виктор Шендерович, писатель, публицист

Давайте напряжем фантазию и представим себе несанкционированный митинг в поддержку В.В. Путина. То есть такой митинг, участников которого заведомо можно метелить, тащить в автозаки, судить, штрафовать, сажать на реальные сроки... Ни о какой разнарядке по предприятиям, разумеется, речи не идет - никаких автобусов с подневольными бюджетниками, ничего. "Сама, сама".

То есть - просто сзываем по всему интернету тех, которые в свой выходной день, презрев предостережения, выйдут против ОМОНа на улицы своих городов, чтобы выразить поддержку любимому президенту и увидеть (прекрасные) лица единомышленников...

Вот это и будет политическая поддержка. Тогда и сравним числительные.

Александр Амзин, журналист, медиаконсультант

Выйти на улицу зимой трудно. Еще труднее решиться выйти в пандемию. Мне кажется, этот фактор недооценен. Условный май без COVID-19 вывел бы на улицы в несколько раз больше народу. Десятки тысяч человек на улице - это десятки тысяч индивидуальных и СЕМЕЙНЫХ решений, что противодействие власти важнее здоровья. Радоваться этому глупо, но и приравнивать к обычной прогулке не стоит. Люди сидят без работы, в изоляции, получая жалкие далеко не ежемесячные подачки по 5-10 тысяч. Дворец в такой ситуации - это динамит.

Региональный фактор. В Екатеринбурге близко к -30°, выходит 7-10 тысяч человек. Другие регионы тоже проявили то, что можно назвать только гиперактивностью. Почему? Потому что нарушен очень важный общественный договор. Регионы отправляют ресурсы и людей в Москву, завидуют зажравшейся столице, но в обмен получают поддержку центра и гарантии спокойной жизни. В этой схеме возможны конфликты (Фургал), но ломается она, когда регионам показывают по YouTube - все эти ресурсы пошли на плесень во дворце и виноградники. Распространение COVID-19 и общая обстановка кризиса однозначно говорят - общественный договор нарушен, дурачок тот, кто продолжает его исполнять.

Александр Морозов, философ, публицист

Мы под сильным впечатлением того, что сегодня произошло в России. В первую очередь из-за кадров из тех городов, где протесты собирали обычно 10-20 человек у какого-нибудь памятника. А сейчас мы видим сотни людей, идущих маршем в Белгороде, Череповце, Братске, Ульяновске, Магнитогорске, мы видим митинги в Ижевске, в Сыктывкаре. Конкретное беззаконие в отношении Навального подняло какие-то нам неизвестные ранее силы в стране.

Люди, которые вышли сегодня, выйдут и завтра. Опыт показал, что они найдут друг друга в районных и домовых чатах, примкнут к тем телеграм-каналам, которые рассказывают о том, что происходит в других городах. Это сейчас не остановится, а пойдет в рост.

Николай Митрохин, социолог, историк

...В целом это самое крупное оппозиционное политическое мероприятие в России за последние годы, ценное именно его расширенной географией и относительной массовостью на уровне областных городов и индустриальных центров.

Пока предварительные выводы дня делать рано, но похоже, что:

а) Оппозиционные группы численностью уже в сотни человек есть теперь везде на уровне областных центров, и они способны на единую скоординированную акцию (здесь я не буду разделять ядро и участников), чего за 30 лет постсоветской истории не было никогда.

б) Расширения социальной базы протеста в целом не произошло (т.е. арест и фильм не спровоцировали действительно массовой и взрывной реакции тех групп, которые ранее избегали оппозиционной активности), районные центры к митингам, похоже, не подключились нигде в центральной России (кроме Мурома). Т.е. говорить о "всенародности" протеста не приходится. Но в некоторых городах (Питер, Барнаул, Пенза, Владимир и несколько других) - явное увеличение численности протестующих. В нескольких случаях говорили о самых крупных митингах в истории города.

в) Н. подтвердил, что сохраняет влияние на некоторую политически активную аудиторию и может ее мобилизовать в чрезвычайной ситуации. Это, собственно, и основание считать его лидером оппозиции в России.

г) Судя по протестующим на роликах - это не искомые "школьники", а как раз работающий средний класс средней возрастной группы. Много "рассерженных мужчин".

д) Исходя из количества выходящих на Дальнем Востоке, в Сибири в целом и на Урале, в крупных городах для режима политически сложилась устойчиво неблагоприятная, хотя и пока не катастрофическая обстановка. Хотя еще неизвестно, что произойдет на осенних выборах.

е) И да, ОМОН явно не готов воевать в снегах и на льду и, похоже, первоначально не имел приказов на "жесть", но не ограничивал себя в задержании "организаторов" и "подозрительных". А у части демонстрантов явно играла кровь (я их понимаю). Так что от снежков дело быстро переходило к стычкам в десятках городов - из которых самые серьезные дела были в Москве и Екатеринбурге. В результате разгорелись бои между омоновцами и наиболее активной частью демонстрантов. К вечеру, по мере подавления очагов сопротивления, выяснилось, что число задержанных огромное - типа 3 тыс. человек.

Итого: Мероприятия пока выглядят как допустимый для властей "тест" для оценки реального влияния Навального, по итогам которого и будет определяться его дальнейшая судьба.

Элла Панеях. Кадр Граней-ТВ
Элла Панеях, социолог

...Небольшие города пачками выходят впервые, миллионники ставят невиданные для них рекорды участия, в Питере в какой-то момент толпа заполнила Невский проспект от Адмиралтейства до Казанского - это десятки тысяч, такого в городе не было с 1991 года. Всего 112 городов вышло (в России, напомню, всего 15 городов-милионников). Москва на этом фоне объемом участия не поражает - но отчасти потому, что на фоне огромного роста численности протестов в регионах, где люди вышли раньше москвичей, ожидания были слишком высоки. Еще позавчера вечером никто не ожидал, что количество вышедших на улицу в столице хотя бы достигнет уровня лета 2019, - а вышло больше.

Важный момент, на который, кажется, никто практически не указывает: Москва и регионы вышли с одними и теми же лозунгами, с одной повесткой. До сих пор, если где-то в регионах случался существенный всплеск протеста, это было совсем не так. Повестка не просто была местной, она была принципиально другой.

Бенуа Виткин, московский корреспондент Le Monde

По поводу сегодняшних манифестаций - что мне показалось новым или достойным внимания:

- высокая массовость в провинции. Не только по делу Навального Москва и регионы совпали и в своей горечи, и в своих ожиданиях.

- хотя число протестующих велико (в Москве это крупнейшая несанкционированная демонстрация за 20 лет), оно недостаточно для давления (на власть. - Ред.), если вспомнить, что отравление (Навального. - Ред.) представляет собой серьезную эскалацию со стороны власти.

- поколение Тиктока в основном заперли по домам взволнованные родители; в общем, их (подростков. - Ред.) было гораздо меньше, чем ожидалось.

- клаксоны в поддержку (протестующих. - Ред.); никогда такого не слышал, гудели несколько часов подряд. Обычно прохожие и водители в лучшем случае остаются индифферентными. Сегодня часть тех, кто не вышел, хотят просигналить, что они поддерживают или понимают (протестующих. - Ред.).

- насилие: манифестанты отвечали на полицейское насилие. Прекрасно зная цену, которая исчисляется годами тюрьмы. Эта радикализация логична (20 лет...), но она показывает и отчаяние оппозиции, у которой есть все основания для пессимизма в отношении ближайших лет.

Митя Алешковский. Фото с сайта alesh.ru
Дмитрий Алешковский, общественный деятель

Что я своими собственными глазами видел сегодня:

1. Огромное количество людей. Тысячи. Была заполнена вся Пушкинская площадь, все прилегающие подходы, со всех сторон, и с другой стороны Тверской. Когда толпа прорвалась в сторону Петровки, по Страстному бульвару, людей было просто несметное количество. И это с учетом всех запугиваний, обещаний отчислить из университетов и с работы, безумного законодательства, Московского и Болотного дела, коронавируса и зимы. На моей памяти это была самая массовая несанкционированная акция (а я был почти на всех митингах года примерно с 2008).

2. Новый, повышенный уровень жестокости. Причем с обеих сторон.

Омоновцы начали было, как привыкли ранее, хватать ничего не делающих людей из толпы и тащить их в автозаки, но в какой-то момент толпа просто не позволила этого сделать. В ОМОН полетели снежки и бутылки. Несколько раз отдельных омоновцев отделяли от их группы, и это было действительно жалкое зрелище. При мне мужик орал ОМОНовцу в лицо - ну что, теперь тебе страшно? Омоновец отвечал - страшно.

...Тут надо отметить, что, как и было предсказано ранее, все 100% опасности для митингующих создавали именно сотрудники полиции. Они не только били, причем иногда исподтишка, людей дубинками, не только забирали совершенно спокойно стоящих людей, но и буквально провоцировали их на драки и конфликты... Если бы полиция не начала применять силу к собравшимся, то акция закончилась бы мирно и спокойно. Именно полиция, первой применив силу, причем совершенно необоснованно, разогрела толпу.

Толпа ответила на это очень агрессивно. Я никогда раньше не видел таких потасовок на митингах. Даже на Болотной 6 мая. Чтобы вы понимали - после того как толпа прорвалась на Страстной, какие-то дети отняли у омоновцев каску и дубинки. Каской они потом смеясь играли в футбол, фотографировались с ней, как с трофеем, и показывали толпе. Люди совершенно перестали бояться. И это сбивало ОМОН с толку. Они впервые получили от общества отпор. В физическом смысле.

И мне стало страшно. Это было настоящим силовым противостоянием. С кровью, слезами, криками! В центре Москвы, XXI век! Вместо того чтобы не доводить до этой ситуации, власти сделали все, чтобы столкнуть на улицах лбами протестующих с полицией.

...Я абсолютно уверен, что жестокость на них (протестных акциях. - Ред.) с каждым разом будет только нарастать. Причем с обеих сторон.

Кирилл Рогов, политолог

Наиболее массовые всероссийские акции 2011 г. собирали около 100 тыс. человек в Москве и где-то 90 - 100 тыс. (максимум) по всей стране. Т.е. Москва в лучшем случае имела долю 50%, а в обычном случае 80 - 90% во всероссийской акции протеста. Вчера ситуация перевернулась. Москва с ее 20 - 40 тыс. человек, по всей видимости, была примерно четвертью общей численности всероссийского протеста, 75% которой пришлось на регионы (112 городов, 90 - 120 тыс. человек в целом).

В этом смысле вчерашнее ралли стало как бы таким декабрем 2011 г. для немосковской России. Мне даже по картинке это показалось чем-то похожим и по характеру стычек с полицией. Пол-России вчера прокричало "Путин вор" и "Путина в отставку". И в целом было ощущение, что в регионах другая энергетика, чем в Москве. Понятно почему: для большинства региональных протестов беспрецедентность их численности для города была очевидна. В то время как для Москвы сценарий протеста был достаточно рутинизированным (повторял сценарии лета 2019 г.). Впрочем, возможно, в целом социальные обертона "дворцового" разоблачения в регионах воспринимаются острее, чем в богатой Москве. И это тоже важный аспект.

Так или иначе вчерашнее ралли показало, что социальная природа протеста изменилась. Оно продемонстрировало, что антипутинские, антирежимные настроения - это серьезное социальное явление, вовсе не ограничивающееся Москвой и "либералами-отщепенцами". Это, скажем так, уже часть социального мейнстрима (периферия мейнстрима, если угодно). Стало очевидно также, что при удвоении, скажем, численности протестующих по всей России полицейские силы утратят позиции тотального доминирования. В регионах просто нет такого количества ОМОНа.

...Переход к тотальной политический диктатуре сегодня в России технически, вероятно, возможен (хотя в этом нет полной уверенности). Но будет очень дорого стоить с точки зрения и экономической, и социальной. Он будет стоить как минимум еще одного потерянного десятилетия развития. Это не выбор России, не выбор в интересах России, это выбор определенной политической группы в своих собственных интересах. И ответственность за насилие будет лежать на ней.

Максим Трудолюбов, журналист

Вчера... легитимность (власти. - Ред.) уменьшилась. Не знаю, как ее измерять, но там точно есть соотношение с применением насилия: меньше легитимности, больше насилия. Легитимность будет падать и дальше, насилие будет увеличиваться и дальше. До тех пор, пока не перестанет работать. То есть если по шкале из ста пунктов, то легитимность власти будет стремиться к нулю (которого никогда не достигнет), а применение грубой силы будет стремиться к отметке 100 (которой никогда не достигнет). Они встретятся где-то у отметки 50, потом минуют друг друга, насилие перестанет работать, если дойдет до высоких значений - до каких-то условных 80, - и в итоге все просто сломается.

Поскольку обычного рутинного механизма смены власти нет, всем придется вложиться в это, что очень неправильно, но теперь уж неизбежно. Жаль, что опять так.

24.01.2021

Фото и Видео

Реклама


Выбор читателей