О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Дело 12 июня | Дело 26 марта | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Украина
Читайте нас:

статья "Ху из Путин": конец вопроса

Илья Мильштейн, 22.11.2007
Илья Мильштейн
Илья Мильштейн
Реклама

Вопрос, заданный когда-то по-английски и звучащий по-русски не вполне пристойно, имеет давнюю историю. С тех пор как городу и миру явился мистер Путин. Тот самый, что обещал мочить в сортире врагов, а после с правозащитной горечью изрекал: "Зачистки нельзя совершенствовать, их надо прекращать". Тот самый, что стыдился за своих соотечественников в Освенциме и устраивал этнические чистки грузинам в России. Да-да, тот, кто скорбел вместе с Америкой 11 сентября, и ту же Америку обвинял в терроризме после Беслана.

Он был таким разным, этот мистер Путин, таким противоречивым, таким взаимоисключающим. Так славно улыбался в расслабленном состоянии, так зверел на глазах, когда рассказывал про таинства обрезания и про журналистку Политковскую, которая своими статьями принесла меньше вреда, чем своей смертью, что вопрос "ху из" этот человек прямо рвался с языка. Но пресс-служба не давала ответа.

Так и мучаемся поныне. Места себе не находим, едва он появляется на телеэкране в костюме и в галстуке, в спортзале в кимоно, на рыбалке топлесс. Важный же вопрос!

Вот и теперь. Неделю с лишним назад, встречаясь в Красноярске со строителями, пролагающими мост через Енисей, он выглядел вполне вменяемым человеком. То есть мрачно оправдывался перед обступившими пролетариями, объясняя им и себе свое решение возглавить предвыборный список "Единой России". Тяжко вздыхал и в будущее глядел без фанатизма.

В частности, он утверждал, что народ сегодня не верит никому, не исключая "Единой России", и народ прав. Развивая эту мысль, выражал свое бесконечное презрение к возглавляемой им партии. Да и как было ему вместе с народом не презирать медведей-грызловцев, когда у них нет ни устойчивых убеждений, ни авторитета, да еще к ним постоянно пытаются "примазаться всякие проходимцы". Причем им это "часто удается" - людям, для которых целью жизни является "не благо народа, а обогащение". Поняв все это вместе с насторожившимися строителями, он задавал вопрос: зачем? Зачем сам-то к ним примазался? А затем, отвечал он с отчаяньем, "что лучше у нас все равно ничего нет!"

То есть человек вполне объективно и адекватно подводил итоги своего восьмилетнего правления. Самокритично хватался за голову и, словно какой-нибудь недобитый либерал-интеллигент, еле удерживался от фразы типа "я уже и телевизор выбросил, чтобы этих говнюков не видеть". Однако положение обязывает, и чтобы не случилось горшей беды, он просто вынужден их возглавить.

Но это в Красноярске, наедине с рабочим людом, неделю с лишним назад. А в Лужниках вчера, при многотысячном скоплении всех этих "проходимцев", запутинцев с их ткачихами-адвокатами и единороссов с их вождями-андроидами, он держал совсем другие речи. Оптимистичные, мягко говоря.

Злой, как с цепи сорвавшийся. Примитивный, как Миронов с Грызловым вместе взятые. В ходе его выступления выяснялись поразительные вещи. За "проходимцев" надо голосовать по той причине, что если у них "будет победа в декабре, то она будет и в марте на выборах президента". При этом указывалось, что в скором времени произойдет полное обновление власти. Однако при упоминании оппозиции в голосе президента звучали железные ноты наркома Ежова: те жируют на деньги спонсоров, а эти шакалят у иностранных посольств. "Кому-то хочется все вновь отнять и поделить, а кому-то разворовать, - неистовствовал оратор. - Сейчас на улицы выйдут, подучились у западных специалистов, потренировались в соседних республиках и у нас попробуют!"

Массовка, корчась в коллективном оргазме, орала то ли "не позволим", то ли "хочу от него ребенка", и под рев публики он сходил со сцены, унося с собой все тот же не вполне прилично звучащий по-русски вопрос.

Так кто же он? Демократ до кончика ногтей, как выражался один впечатлительный канцлер? Циник, иногда испытывающий угрызения совести при взгляде на то, что натворил в стране? Обыкновенный чекист, серый и жестокий, решивший никуда не уходить и расчетливо опускающий подведомственных ему единороссов, чтобы невдолге вновь возвысить себя? Лицемер, способный одновременно убивать и похваляться спасенным при пожаре крестиком? Истерик, уставший от власти и желающий напоследок всласть повластвовать над глупой толпой?

Честно говоря, мне надоело искать ответ на вопрос "Who Is Mr. Putin?". Как смертельно надоел он сам, посеявший в стране липкую и душную атмосферу холуйства, сиротства и маразма. Я мечтаю о том, чтобы он ушел туда, куда зовет вопрос, ушел насовсем, прихватив с собой эпоху, которую со стыдом будут вспоминать и многие из тех, кто сегодня бьется с пеной на губах в припадках счастья. А ответ на мучительный вопрос мы найдем когда-нибудь сами - в архивах, а также при опросе живых свидетелей Истории, как это всегда бывает, едва в России наступает оттепель.

Илья Мильштейн, 22.11.2007

Фото и Видео

Реклама



Выбор читателей