2004 год. Умерла Лариса Богораз
Лариса Богораз и Анатолий Марченко
15 лет назад, 6 апреля 2004 года, в возрасте 74 лет умерла правозащитница Лариса Иосифовна Богораз. Она принимала участие в знаменитой демонстрации протеста 25 августа 1968 года против ввода советских войск в Чехословакию, состоявшейся на Красной площади, за что получила 4-летнюю ссылку в Иркутскую область.
В последнем слове на суде Лариса Богораз заявила: "Именно митинги, радио, сообщения в прессе о всеобщей поддержке побудили меня сказать: я против, я не согласна. Если бы я этого не сделала, я считала бы себя ответственной за эти действия правительства, точно так же, как на всех взрослых гражданах нашей страны лежит ответственность за все действия нашего правительства, точно так же, как на весь наш народ ложится ответственность за сталинско-бериевские лагеря, за смертные приговоры..."
![Комментарии](/assets/sys/comments-4ce9f8911625360bc1ad61ae3f167214aa24c031531ba96f95485e8530d078d1.png)
![Оставить комментарий](/assets/sys/comment-a1e7d43b171d927d9a8a8e2caaf3a60474d3822dc4313769fd759d64289593cd.png)
Справка
Автонекролог Ларисы Богораз
За последние годы столько милых мне, любимых мною друзей ушло, как говорится, в мир иной, и о каждом мне
пришлось писать некролог: "Лара, ты ж его (ее) лучше всех других знала, и написать сможешь лучше других..." И
не откажешься - ведь это было бы все равно как отказаться отдать последний долг ушедшему другу, как будто ты о
нем не скорбишь, не хочешь помянуть добрым словом...
А писать один некролог за другим, находя всякий раз новые, незаезженные слова - поверьте, занятие не только
очень тяжелое душевно, но и изматывающе трудное. Вот и пишешь, один за другим, иногда даже сама вызываешься...
Поневоле подумаешь: Господи, хоть бы поскорее подошла моя очередь, и пусть тогда другие помучаются, вот тогда
они узнают, что это такое.
И вот я решила: нет, я не хочу, чтобы кто-то близкий мне из-за меня мучился. "А напишу-ка я сама свой
некролог. Он будет вне конкуренции, раз сама о себе".
Сама эта идея как бы снимала флер грустной торжественности с события смерти, придавала ему несколько
балаганный оттенок. А почему бы нет? Ведь превратил же Колчерукий собственные поминки в обаятельное, совсем не
торжественное представление, без всякой напыщенности, без приличествующей печальному событию обязательной
скорби на лицах, без сдерживаемых рыданий в голосах... И я так хочу! Вот напишу соответствующий моему замыслу
некролог! В такой стилистике и начала его. Но, слава Богу, пишу я чрезвычайно медленно, пока добралась до
середины, успела подумать и одуматься.
А на самом деле, чего уж особенно веселиться? Смерть - событие достаточно серьезное и, поверьте,
действительно печальное. И если кто-то захочет по этому поводу всплакнуть - пусть не скрываясь поплачет, а
кто-то открыто улыбнется, вспомнив про себя что-то приятное, связанное с уходящим.
Лишь бы ни в том, ни в другом не было нарочитости, обязательности. Не было бы обмана.
Теперь я хочу написать вот в такой тональности свой некролог. Только бы успеть: ведь никто не знает ни дня,
ни часа. Ну, а не успею, так тональность я уже задала.
Итак, смерть событие важное и печальное. Мне, дорогие, любимые, мне грустно разлучаться с вами, как и вам,
наверное, со мной. Правда, мне все же легче, чем многим: я - не могу сказать, что верю, но все же надеюсь
когда-нибудь, надеюсь, что очень нескоро (но что такое для вечности "нескоро"?). Встретиться с вами на новом
витке жизни, с каждым в свой день и час. Кто-то из вас, не дай Бог, может и опередить меня, но все равно
надеюсь на встречу с каждым и с уже ушедшими. Боже мой! Да ведь это будет такое счастье, какого не смею
требовать, а только надеяться на него.
Но вот, пока я, еще живая, пишу этот некролог, позвольте мне сказать вам нечто важное для меня, а, может, и
для вас тоже. Я долго жила и немало грешила, причинив боль и зло кому-то из вас. Эти свои грехи я все помню,
но не буду сейчас о них рассказывать: я не сторонница публичного покаяния. Покаюсь перед Всевышним - а вас,
моих ближних и дальних, прошу: простите мне мои вины перед вами, "ако же и аз, грешная, прощаю врагом нашим" -
всем, если кто думает, что в чем-то виноват передо мною. Даю вам слово, что никому не помню их вины, а только
свои. Простите и прощайте.
Еще я хочу сказать, что была счастлива в своей жизни. Судьба подарила мне вас всех, вашу дружбу и любовь, и
мою любовь к вам. Если есть причина, кроме чисто биологического страха, по которой я не хотела бы уходить, так
это то, что я не хочу расставаться с вами. Но каждый из нас смертен, и каждый из нас знает о предстоящей
разлуке. Остается только смириться.
А еще о чем я жалею - это что не узнаю, не увижу своими глазами, как обустроится жизнь моих младших потомков,
живущих сегодня и еще не пришедших в эту жизнь. Моя жизнь, можно сказать, состоялась, и состоялась хоть и
нелегко, но, как я уже сказала, более счастливо, чем я того заслуживала. А вам, мои дорогие, предстоит еще
прожить каждому свою трудную жизнь. Не ропщите, не впадайте в уныние. Как говорится, Бог посылает нам
испытания и Он же дает силы для преодоления их.
Держитесь!
В надежде на не слишком скорую встречу,
всегда ваша любящая Лариса, ваш друг, мама, бабушка, прабабушка.
Справка
Памяти Ларисы Богораз
Ее уже успели назвать "легендой правозащитного движения" - для этого достаточно перечислить сделанное ею в шестидесятых.
В 1965 году арестовали ее мужа, писателя Юлия Даниэля. Тогда Лариса Богораз много сделала, чтобы поднять кампанию солидарности с ним и с его "подельником" Андреем Синявским - апеллировали тогда еще к советской власти.
Усилиями ее, других родственников и друзей осужденных московская интеллигенция осознала, что совсем рядом, в Мордовии, по-прежнему существуют политические лагеря. Подружившийся с Даниэлем в заключении Анатолий Марченко вышел "на волю" с идеей написать книгу о лагере - соавтором этой книги "Мои показания" вполне можно назвать Ларису Иосифовну.
Но вскоре в Мордовию отправились и Александр Гинзбург с Юрием Галансковым, составившие "Белую книгу" по делу Синявского и Даниэля. Суд превратился в фарс, и тогда Лариса Багораз с Павлом Литвиновым впервые адресовали свой протест не власти, а "мировой общественности". Это обращение вызвало вал индивидуальных и коллективных писем протеста - то, что назвали "эпистолярной революцией" весны 1968-го, из чего потом родилась "Хроника текущих событий".
Весна длилась недолго. 26 августа, после повторного осуждения Марченко, после ввода советских войск в Чехословакию, Лариса Богораз вместе с еще шестью друзьями вышла на демонстрацию на Красную Площадь. За это она была приговорена к ссылке в Сибири.
Все это было "впервые" - солидарность, книга, письма, демонстрация, и уже за это можно было бы назвать "легендой". Можно было бы продолжить, но...
Но Лариса Иосифовна была начисто лишена "блеска бронзового величия". Не было восторга, "восклицательного знака" - наоборот, удивление, "знак вопросительный". Пример - неожиданная, казалось бы, "смена жанра". В 1974-м, после высылки Солженицына, она подписывает "Московское обращение" с призывом к открытию архивов о ГУЛаге, стоит у истоков издания самодеятельных исторических сборников "Память".
В ней не чувствовался пафос, в рассказах все было просто. Про ссылку: "шпалу сосновую легко было таскать, другое дело - из лиственницы..." Или с юмором - про то, как частными уроками зарабатывали на жизнь, когда государство работы не давало. Или с убийственным сарказмом…
И не было в ней ригоризма "канона диссидентского морального кодекса" - она сама, вечно задаваясь вопросами, была его живым воплощением.
Кажется, этот дух Лариса Богораз привнесла и в "Мемориал" в конце 1980-х.
Именно это неуловимое, ускользающее ощущение удивления и свободы мы постараемся сохранить.
Общество "Мемориал", 06.04.2004
Справка
Лариса Богораз, биография
8.08.1929, Харьков, Украина - 6.04.2004, Москва.
Родители - партийные работники, участники Гражданской войны, члены партии. В 1936 отец Л.И. Богораз был арестован и осужден по обвинению в "троцкистской деятельности".
В 1950 году, окончив филологический факультет Харьковского университета, Л.И. Богораз вышла замуж за Юлия Даниэля и переехала в Москву; до 1961 года работала преподавателем русского языка в школах Калужской области, а затем Москвы. В 1961-1964 гг. - аспирант сектора математической и структурной лингвистики Института русского языка АН СССР; работала в области фонологии.
В 1964-1965 гг. жила в Новосибирске, преподавала общую лингвистику на филфаке Новосибирского университета. В 1965 г. защитила кандидатскую диссертацию (в 1978 г. решением ВАКа была лишена ученой степени; в 1990 г. ВАК пересмотрел свое решение и вернул ей степень кандидата филологических наук).
Л.И. Богораз знала о "подпольной" литературной работе своего мужа и Андрея Синявского; в 1965 г., после их ареста, она, вместе с женой А. Синявского Марией Розановой, активно способствовала перелому общественного мнения в пользу арестованных писателей. Дело Синявского и Даниэля положило начало систематической активности многих правозащитников, в том числе и самой Л.И. Богораз.
В 1966-1967 гг. Л.И. Богораз регулярно ездит в мордовские политические лагеря на свидания к мужу, знакомится там с родственниками других политических заключенных, включает их в круг общения московской интеллигенции. Ее квартира становится "перевалочным пунктом" для родственников политзаключенных из других городов, едущих на свидания в Мордовию, и для самих политзаключенных, возвращающихся из лагеря после отбытия наказания. В своих обращениях и открытых письмах Л.И. Богораз впервые ставит перед общественным сознанием проблему современных политзаключенных. После одного из таких обращений офицер КГБ, "курировавший" семью Даниэлей, заявил: "Мы с вами с самого начала находились по разные стороны баррикады. Но вы первая открыли огонь".
Эти годы - период консолидации многих разрозненных ранее оппозиционных групп, кружков и просто дружеских компаний, чья активность начинает перерастать в общественное движение, позднее названное правозащитным. Не в последнюю очередь благодаря "окололагерным" контактам Л.И. Богораз этот процесс быстро вышел за рамки одной социальной группы - московской либеральной интеллигенции. Так или иначе, она оказалась в центре событий.
Поворотным моментом в становлении правозащитного движения стало обращение Л.И. Богораз (совместно с П. Литвиновым) "К мировой общественности" (11.01.1968) - протест против грубых нарушений законности в ходе суда над А. Гинзбургом и его товарищами ("процесс четырех"). Впервые правозащитный документ апеллировал непосредственно к общественному мнению; даже формально он не был адресован ни советским партийным и государственным инстанциям, ни советской прессе. После того как его многократно передали по зарубежному радио, тысячи советских граждан узнали, что в СССР существуют люди, открыто выступающие в защиту прав человека. На обращение начали откликаться, многие солидаризировались с его авторами. Некоторые впоследствии стали активными участниками правозащитного движения.
Подпись Л.И. Богораз стоит и под многими другими правозащитными текстами 1967-1968 и последующих лет.
Несмотря на возражения со стороны ряда известных правозащитников (сводившиеся к тому, что ей как "лидеру движения" не следует подвергать себя опасности ареста) 25.08.1968 г. Л.И. Богораз приняла участие в "демонстрации семерых" на Красной площади против ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Арестована, осуждена по ст. 1901 и 1903 УК РСФСР на 4 года ссылки. Отбывала срок в Восточной Сибири (Иркутская область, пос. Чуна), работала такелажницей на деревообделочном комбинате.
Вернувшись в Москву в 1972 г., Л.И. Богораз не стала принимать непосредственного участия в работе существовавших тогда диссидентских общественных ассоциаций (лишь в 1979-1980 гг. вошла в состав комитета защиты Т. Великановой), однако продолжала время от времени выступать с важными общественными инициативами, одна или в соавторстве. Так, ее подпись стоит под так называемым "Московским обращением", авторы которого, протестуя против высылки А. Солженицына из СССР, потребовали опубликовать в Советском Союзе "Архипелаг ГУЛАГ" и другие материалы, свидетельствующие о преступлениях сталинской эпохи. В своем индивидуальном открытом письме председателю КГБ СССР Ю.В. Андропову она пошла еще дальше: отметив, что не надеется на то, что КГБ откроет свои архивы по доброй воле, Л.И. Богораз объявила, что намерена заняться сбором исторических сведений о сталинских репрессиях самостоятельно. Эта мысль стала одним из импульсов к созданию независимого самиздатского исторического сборника "Память" (1976-1984), в работе которого Л.И. Богораз принимала негласное, но довольно активное участие.
Изредка Л.И. Богораз публиковала свои статьи в зарубежной печати. Так, в 1976 г. она, под псевдонимом М. Тарусевич, опубликовала в журнале "Континент" (в соавторстве со своим вторым мужем А. Марченко) статью "Третье дано", посвященную проблемам международной разрядки; в начале 1980-х вызвал общественную дискуссию ее призыв к британскому правительству отнестись более гуманно к заключенным террористам Ирландской республиканской армии.
Л.И. Богораз неоднократно обращалась к правительству СССР с призывом объявить всеобщую политическую амнистию. Кампания за амнистию политических заключенных, начатая ею в октябре 1986 г. вместе с С. Каллистратовой, М. Гефтером и А. Подрабинеком, была ее последней и наиболее успешной "диссидентской" акцией: призыв Л.И. Богораз и других к амнистии был на этот раз поддержан рядом видных деятелей советской культуры. В январе 1987 г. М. Горбачев начал освобождать политзаключенных. Однако муж Л.И. Богораз А. Марченко не успел воспользоваться этой амнистией - он скончался в Чистопольской тюрьме в декабре 1986 г.
Общественная деятельность Л.И. Богораз продолжилась в годы перестройки и постперестройки. Она принимала участие в подготовке и работе Международного общественного семинара (декабрь 1987 г.); осенью 1989 г. вошла в состав воссозданной Московской Хельсинкской группы и некоторое время была ее сопредседателем; в 1993-1997 гг. входила в правление российско-американской Проектной группы по правам человека. В 1991-1996 гг. Л.И. Богораз вела просветительский семинар по правам человека для общественных организаций России и СНГ. Л.И. Богораз - автор ряда статей и заметок по истории и теории правозащитного движения.
Мемориал
Дословно
Лариса Богораз
Обращение к согражданам по поводу штурма "Норд-Оста"
Уважаемые сограждане! Неделя прошла с 23 октября, дня, когда совершилось преступление, потрясшее всех нас. Трагедия завершилась несколько дней назад Я не могу назвать завершение ни "благополучным", ни героическим, ни высоко профессиональным - более ста погибших, по-моему, чересчур высокая цена за победу над злом. И все же, по-моему, пора отвлечься от эмоций и поставить перед собой вопросы, требующие не эмоциональной реакции, а разума и ответственности от каждого из нас.
Во все эти трагические дни не раз звучал вопрос: как могло такое случиться, чтобы несколько десятков вдов, осиротевших подростков решились на такое чудовищное преступление. Но вопрос обычно касался технических деталей, ответ на него дало бы только добросовестное следствие, а у нас с вами нет для этого достаточой, достоверной информации. Я предлагаю вам и себе, каждому из нас, простому гражданину, писателям, журналистам, Президенту ответить на вопрос: какова наша вина, в чем состоит наша ответственность за случившееся? Как мы знаем, преступники требовали прекращения войны в Чечне, выведения из Чечни федеральных войск. Конечно, избранный преступниками метод я, как большинство из вас, считаю недопустимым. Насилие в любой его форме порождает насилие, оно не может привести к политическому урегулированию конфликтов. Я готова понять нашего Президента и даже согласиться с ним в том, что с преступниками неуместны никакие переговоры, никакие компромиссы. Вместе с тем, отказ от преговоров, ответ насилием на насилие повлек гибель более ста невиновных жертв. Я считаю внутреннюю политику наших властей преступной в том, что касается соблюдения прав каждого человека и гражданина – а ведь мы сами избрали эту власть. Мы не умели решительно потребовать от властей изменения ее преступной политики.
Правда, еще несколько лет назад множество российских граждан требовали прекращения войны в Чечне. Мы действовали вполне цивилизованными методами, никого не брали в заложники, не прибегали ни к какому насилию, мы проводили мирные митинги, даже и санкционированные, требовали прекращения войны в своих протестных письмах. Митинги оказались слишком малочисленными, требования робкими , нерешительными. Никто из нас не заявил об акции гражданского неповиновения. Немало российских граждан даже поддерживали грязную, преступную войну в Чечне. Не поэтому ли ответственные лица не сочли нужным посчитаться с нашими требованиями? Ни политические лидеры, ни Президент даже не вступили в дискуссию по этому поводу. А ведь мы – не преступники-террористы и не их пособники.
Вероятно, антивоенные митинги должны были быть более массовыми, более последовательными. Возможно, если бы не наша пассивность, наше равнодушие, дело и не дошло бы до трагедии.
Я адресую свое обвинение себе самой и каждому из вас, сограждане.
HRO.Org, 29.10.2002
Лариса Богораз
(Из автобиографической книги "Russie: une femme en dissidence")
Жизнь моя была и трудной и трагической, и все же счастливой. Во мне всегда жила воля к независимости, наверное, еще до того, как я это осознала, и я сумела отстоять свою свободу. Семейная жизнь моя была и остается источником большой радости. У первого моего мужа характер был легкий, у второго - тяжелый, но каждый из них дал мне по сыну, и я очень люблю своих сыновей. Ведь все, что я делала, я делала, кроме всего прочего, и для того, чтобы им жилось лучше и легче. Надеюсь, что мне это удалось: они могут жить так, как сами хотят, пусть даже на их долю осталось еще немало сражений.
Мне выпало счастье жить в окружении удивительных людей. Большинство моих друзей-сверстников прошли через лагеря - одни при Сталине, большинство при Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачеве. Сейчас они - свободны.
Будь у меня силы, я бы ввязалась в новую борьбу - за бездомных детей. По оценкам, их сейчас в России от одного до четырех миллионов. Государство не только само ничего для них не делает, но и запрещает другим. Считается, что те, кто хочет помочь беспризорным детям, спекулируют на них и стремятся к обогащению.
Я люблю один старый анекдот. Сидит человек в огромной выгребной яме, прохожий протягивает ему палку: "Давай я тебя вытащу". - "Да иди ты отсюда - я здесь живу!" Россия напоминает эту выгребную яму, но... "мы тут живем!" И должны делать все, чтобы здесь стало чище!
''Индекс/Досье на цензуру'', 18.04.2000