О блокировках  |  Доступное в России зеркало Граней: https://grani-ru-org.appspot.com/Events/Terror/m.506.html

статья "Мы предотвратили сотню покушений на президента"

Записал Равиль Зарипов, 06.04.2001
Борис Ельцин и Александр Коржаков 19 августа 1991 года. Фото из архива AP

Борис Ельцин и Александр Коржаков 19 августа 1991 года. Фото из архива AP

Вячеслав Колесников, старший офицер Службы безопасности президента СССР, рассказывает о секретах своей профессии.

Как попадают в нашу службу? По рекомендациям. Причем авторитетным. Мой пример нетипичен - у меня не было могущественных родителей, высоких покровителей. Но в общем-то и не с улицы пришел. Я попал в ту организацию, где кадры воспитываются в своей закрытой среде. Как говорится, чужие здесь не ходят. Начал я с прапорщика, как почти все. Это принцип - не из училища брать лейтенанта, а выращивать офицеров в своем кругу. На первых порах, как у нас говорят, "стоял под елкой". То есть охранял объекты, трассы. Прежде чем вырасти из под "елки", получить доступ к "телу", надо несколько лет покрутиться на рядовых ролях.

Высший уровень охраны в советские времена полагался только двум лицам в государстве - генеральному секретарю и председателю правительства. Далее - по номенклатурной лестнице Причем человек не имел права отказаться от охраны, хотя в иных случаях она его и тяготила - ведь это в сущности был постоянный контроль за его жизнью. По-мужски мне было жалко этих людей. Ведь даже в поездке к любовнице их сопровождали соглядатаи. А уж о любом передвижении первого лица всегда знали как минимум 50 человек. Плюс ГАИ.

Но Михаил Сергеевич, с которым мне пришлось несколько лет плотно проработать, уверяю, на сторону не ходил. С ним у нас были другие проблемы. Вспомните его знаменитые спонтанные выходы из машины к народу. Напряжение возникало запредельное. Но такие экспромты Горбачев обычно позволял себе лишь за границей. Едем по трассе, вдруг он говорит: "Остановитесь, я сейчас выйду". И ничего не возразишь. Вся надежда была на то, что по всему маршруту движения террористов не поставишь. Но и мы, и спецслужбы принимающей стороны мысленно Михаила Сергеевича костерили. В этом смысле с ним было тяжело работать.

А вот с Борисом Николаевичем Ельциным, которого я охранял, когда он был еще секретарем ЦК КПСС, проблем не было. Он человек старой формации. Подчинялся правилам на все сто. Позднее, когда с ним уже другие работали, по всему было видно, что хлопот у ребят прибавилось.

Хочу подчеркнуть: соблюдение правил безопасности - это не прихоть охраны, а прямая служебная обязанность президента. Он глава государства, носитель секретов. Это банкир, нанимающий секьюрити, может крутить своими телехранителями как хочет. Президент страны - лицо, обязанное во всем следовать закону, в том числе и нормативным актам, определяющим его поведение в интересах личной безопасности. Это хорошо понимают за рубежом. И моих иностранных коллег иной раз поведение наших первых лиц, мягко говоря, удивляло. О чем они мне и говорили в деликатной форме. Но это уже вопрос культуры, культуры госчиновника высшего ранга.

Вообще, обеспечение безопасности президента - это целая система. Мы, "личники", стоящие рядом, - лишь часть этой системы. Она включает в себя даже не сотни, а тысячи человек. Сотрудники СБП есть и на кухне, и в подсобке, и в парикмахерской, причем каждый должен заниматься своим делом. Например, если сотрудник, отвечающий за связь, обнаружил, что в помещении перегорела лампочка, то он не имеет права ее заменить. Даже если целая лампочка у него под рукой. Для этого существует специально обученный и допущенный к таким работам сотрудник.

Когда президент появляется в публичных местах, люди из СБП есть и в толпе, и на крышах домов. Словом, кругом. Проверять надежность этой охраны никаким шутникам не советую. Хотя бы потому, что ситуацию вокруг президента контролируют снайперы. Но это уже высшая степень защиты, к ней прибегают в экстремальной ситуации.

В наши обязанности входила и проверка помещения, где должен появиться президент. Просчитывается все: куда ведут комнаты, коридоры, кто и где встречает президента, кто будет жать ему руку, а кто просто будет стоять рядом. Все это тщательно прорабатывается с принимающей стороной. Если в плане прогулка по рынку, магазину, то предварительно выясняем, куда пойдет президент, с кем начнет говорить. При этом молим Бога, чтобы он ничего не начал пробовать, потому что тут уже никак не подстрахуешься.

От кого исходит главная угроза президентам? От политических соперников, которые плетут заговоры, подсылают наемных убийц? Нет. Утверждаю: почти 90 % покушающихся на президентов - это люди, у которых проблемы с психикой. О чем говорит и моя практика. Если и случалось кого-то скрутить, то исключительно психа или пьянчужку.

В этом, кстати, и трудность. Заранее вычислить такого неуравновешенного типа крайне сложно. Но при той системе, которая существоала раньше, это было все-таки возможно. В мою бытность вся наша служба строилась именно на предупреждении инцидента. Велась обширная, в союзе с другими силовыми ведомствами и спецслужбами, профилактическая работа. Это было главным. Ответственно заявляю: мы в свое время предотвратили, ну скажу так, около сотни покушений на президента. У тех, кто пытался что-то предпринять, даже шанса не было.

Как сейчас поставлено дело, могу судить, конечно, только со стороны. Думаю, проблем у моих коллег сегодня немало. Другая страна, другие кадры, другие силовые органы. Если акцент делать на профилактику, то, думаю, вероятность неприятных ситуаций можно свести к нулю.

Записал Равиль Зарипов, 06.04.2001