О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Дело 12 июня | Дело 26 марта | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Украина
Читайте нас:

статья Пришел не ко двору

Илья Мильштейн, 28.07.2017
Илья Мильштейн. Courtesy photo
Илья Мильштейн. Courtesy photo
Реклама

"Фантастическая трагикомедия". Среди многочисленных комментариев и комментов, посвященных судьбе Михаила Саакашвили, этот следует признать самым лучшим. Причем по сумме компонентов: важно ведь не только что сказано, но и кто сказал. В данном случае - популярнейший из наших трагикомиков. Неудивительно, что именно он, экс-президент РФ, откликаясь на происходящее с экс-президентом Грузии, нашел необычайно точные слова.

Другой вопрос: участь тех, кто потерпел поражение в политической борьбе, но совсем уйти не пожелал. У смиренных свой жребий, у амбициозных - другой. Здесь развилка, и трагикомическая пьеса может развиваться по-разному. В жанре клоунады, когда героя за кротость награждают почетнейшей должностью и он превращается в шута горохового, как Медведев. Или драматично, с элементами фантастики, как выпало Саакашвили.

Впрочем, после проигранной войны, которой грузины ему не простили, у президента-реформатора шансов на кресло в новом правительстве не было. Все-таки Грузия не Россия и на выборах там власть сменяется и теряется безвозвратно. Шанс начать новую жизнь в политике у изгнанника появился внезапно, когда бывший однокурсник по Киевскому университету Петр Порошенко пригласил его на Украину. Сперва вице-премьером, от чего Саакашвили отказался, не желая пока терять грузинское гражданство. Потом главой Одесской областной администрации с расширенными полномочиями, то есть возможностью набирать себе штат, ни у кого не спрашивая разрешения. Поразмышляв, экс-президент согласился, принимая украинское гражданство и отрезая себе пути возвращения на родину.

Михаил Николозович полагал, что поступает правильно, начиная новую политическую карьеру. Но он просчитался. И дело тут не только в коррупции, с которой обещал покончить в сжатые сроки, не понимая, что обыкновенному губернатору в постсоветской стране это просто не под силу. Он допустил серьезную психологическую ошибку, связанную с переоценкой собственных возможностей. Давно уже никому не подчинявшийся, с тех пор как сверг своего политического наставника Шеварднадзе, Саакашвили забыл о том, что любое, в том числе и самое демократическое государство прежде всего иерархично. И если правдивы слухи о том, что Одессу новый региональный руководитель собирался использовать в качестве трамплина для взлета в президентское кресло, то конфликт с бывшим однокурсником был предопределен.

Он не вписался в украинскую элиту - и не мог вписаться. Слишком был экзотичен даже для постреволюционной Украины. Слишком раздражал своей повышенной эмоциональностью, которую так легко всегда спутать с похвальбой и неуемной тягой к саморекламе. Слишком активно работал на камеру, круша заборы, за которыми располагались владения местных воров или тех, кого он объявлял ворами. Слишком легко и охотно схлестывался с противниками могущественными и приближенными к первому лицу, которому для полного счастья в стране, насильственно втянутой в войну, не хватало только этих каждодневных скандальных разборок.

Некоторое время Петр Порошенко выжидал. Потом совершил выбор. И местный начальник понял, что на Банковой его больше никто не поддерживает, и не стало в Одесской области губернатора по имени Михаил Саакашвили.

Собственно проблема коррупции в насквозь продажных элитах решается по-разному. Обычно требуется время и огромные запасы терпения, необходимого для того, чтобы на место взяточников по итогам многократных выборов постепенно пришли сравнительно менее коррумпированные чиновники. Бывает еще, что власть, действуя круто и решительно, в считанные годы наводит порядок в этой области, как в Грузии при Михаиле Николозовиче. Но для этого президент должен пользоваться всенародной поддержкой и быть готовым к тому, что следующие выборы, подобно Саакашвили, он проиграет и не окажется в тюрьме лишь потому, что на родину не вернется.

А если мандат доверия слабоват, зато кондитерский бизнес и прочие активы, про которые все знают, приносил и приносит миллионы, то как-то затруднительно вставать во главе похода против коррупции. Против себя самого и Системы, которую выстраивал десятилетиями. Тем более, повторюсь, в стране, насильственно втянутой в войну, которая ежедневно уносит и жизни соотечественников, и бюджетные деньги, и если Запад все неохотней оплачивает срочные государственные счета, то под рукой имеются братья-олигархи. Готовые порой на собственные средства содержать чуть ли не целые армии. Уничтожить эту систему теоретически можно. Однако на практике такая борьба с коррупцией едва ли кого-нибудь из громадян осчастливит и обогатит.

Все сказанное не означает, что с разложением в элитах биться не следует. И уж тем более не означает, что Михаила Саакашвили следовало лишать украинского гражданства. Особенно в той форме и в тех обстоятельствах, которые сопутствовали принятому решению. Имею в виду и юридический аспект, и тот факт, что экс-губернатора объявили лишенцем после визита Порошенко в Грузию. Поскольку о том, что Саакашвили был заочно арестован в Тбилиси (но не приговорен судом), знал весь мир, а торговля своими гражданами в рамках неких закулисных соглашений не красит никакого политика, включая и Петра Алексеевича. И никого не радует, кроме местных коррупционеров и заклятых братьев в соседней стране.

В итоге мы наблюдаем фантастическую трагикомедию, как очень удачно сформулировал один из них, прямой антипод беженца-апатрида, несчастный российский премьер-министр. Надеюсь, еще не поздно ошибку исправить, указ о лишении гражданства Саакашвили М.Н. не подписывать и тем огорчить врагов и обессмыслить лучший и злораднейший из комментариев, посвященных довольно позорному событию в современной истории Украины.

Илья Мильштейн, 28.07.2017


новость Новости по теме
Фото и Видео

Реклама

Выбор читателей