О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Украина | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Болотное дело
Читайте нас:

статья Измени мне, измени!

Валерия Новодворская, 12.02.2013
Валерия Новодворская. Фото Дмитрия Борко/Грани.Ру
Валерия Новодворская. Фото Дмитрия Борко/Грани.Ру
Реклама

Только что вторично прошел по экранам наших "ящиков" располовиненный Володарским и Урсуляком Гроссман. Но даже из отлично снятого остатка можно было понять, какая страшная жизнь была у советских людей в войну, потому что им приходилось отбиваться на два фронта: от немцев - и от собственного НКВД, собственных особистов, собственного Сталина. В очередной раз стало ясно, что именем Сталина стыдно собачью будку обозвать, не то что целый город.

И стоит задаться вопросом: а обязан ли был комиссар Крымов оставаться верным этому чудовищному режиму или имел право ему изменить, как Власов?

В московские магазины поступило учебное пособие на эту тему: книга Резы Калили "Время предавать" (издательство "Рид Медиа", 2013 г.). Это первая попытка увидеть проклинаемый миром Иран и его несчастное население "изнутри", глазами его образованного, богатого, интеллигентного гражданина, пламенного патриота и агента ЦРУ.

Мы видим совершенно незнакомый нам шахский Иран: с его богатой персидской культурой, с женщинами в модных туалетах, в мини-юбках, с модными прическами. Чадра и хиджаб – только для старух, причем для бедных старух. Наш Реза (конечно, это псевдоним) происходил из вполне светской семьи. Его отец и мать были скорее агностиками, а дедушка – и вовсе атеистом, мудрецом, нонконформистом. Реза учился в США, смотрел западные фильмы, читал западную классику. И профессия у него была самая западная: компьютеры. Мы видим трех друзей, трех мушкетеров: Насера, Резу и Казема, самого бедного из всех.

64049Мы видим цветной, многогранный, раскованный Иран, открытый Западу, без железного занавеса, весь в ресторанах, бутиках, высотных зданиях. Свободы, правда, не было, вместо свободы была охранка (САВАК). Но, отняв политическую свободу, шах не вмешивался ни в экономическую, ни в личную жизнь своих подданных. Просвещенный космополитический Иран смеялся над невежеством и фанатизмом мулл, в которых видел арабских фанатиков. Только этот Иран в борьбе за свободу не позаботился отстранить от этой борьбы исламских фанатиков и их нищий электорат.

И вдруг – революция. Три друга жаждали свободы. Они поверили в возвращавшегося из западного изгнания Хомейни, обещавшего разные права, свободы и вольности. Реза вступает в Корпус стражей исламской революции (КСИР).

Но лживые посулы быстро кончились, и началась теократия невежественных фанатиков, злобных и агрессивных. Многое пришлось увидеть наивному Резе. Голый, серый, сухой Тегеран, с которого опала вся европейская цивилизация, вернувшийся к обрядам и традициям Средневековья. Реза увидел страшную тюрьму "Эвин", где поседел от пыток и был расстрелян его друг Насер, пытавшийся бороться с режимом в рядах иранских моджахедов. Реза увидел, как ведут на казнь шестнадцатилетних девочек, до этого изнасилованных, чтобы не дать им как девственницам попасть на небеса. С ними казнили и Парване, сестру Насера, а младшего его брата Сохейла расстреляли после пыток. Члены семьи изменника родины. ЧСИР. Такой Родине никто не обязан хранить верность, с ней и за нее надо бороться. И Реза становится Уолли, глазами и ушами ЦРУ в Иране. Да, он берет деньги, но не тратит ни цента. Это обеспечение его семьи на случай его гибели - он не наемник, он подпольщик. Каждый день он рискует жизнью, своей и семьи, он носит с собой яд, чтобы не попасть живым в руки врагов.

Когда Реза присутствует при казни за прелюбодеяние молодой женщины, которую зарывают по плечи в землю и побивают камнями, он почти выдает себя и понимает, что Казем многое о нем знал. Но Казема убивают. Жизнь Резы висит на волоске. Минуты до провала сочтены. Как хорошо, что его семья уже в Англии и что он сам успевает туда добраться.

Мы знаем теперь, ценой какого насилия комите (полиция нравов) загнал женщин Ирана в хиджаб.

Так можно ли считать Резу предателем? Мать и жена видели предательство в его работе в КСИР. Статус "шпиона" их куда бы больше устроил. Сам Реза впервые назвал себя так, только когда увидел, что США не используют его драгоценную информацию для бескомпромиссной борьбы с режимом, с Хомейни, с мракобесием, что они политиканствуют и колеблются. А Иран ждет. Просвещенный, богатый и прозападный Иран, бывшая Персия. Они еще не забыли, как жили при шахе, а в Европе и США они тоже побывали. Они ждут американских самолетов и морских пехотинцев, чтобы сорвать с себя хиджабы и показное благочестие. Они ждут избавления от страха.

Как назло, предисловие к книге дали написать Михаилу Леонтьеву, "поклоннику" с Поклонной горы, и он написал открыто, что надеется на разоблачение иранскими спецслужбами "предателя". Впрочем, в его глазах является предателем каждый, кто открыл миру правду.

Поклонная гора и другие путинопоклонники, "шестидневные сталинградцы", жаждущие вернуться в прошлое на помеле проклятого имени на все 365 дней, доказывают, что Иран не одинок в своем стремлении в средневековье. Россия отчасти такой же Иран - со своим полковником в Кремле и замполитами в храме Христа Спасителя.

Так кто у нас предатель? Генрих Белль, изменивший Гитлеру и сдавшийся в плен американцам? Вил Мирзаянов, ученый-химик, пошедший в тюрьму за то, что рассказал миру, как Россия разрабатывает запрещенное химическое оружие?

Слава тем, кто своей изменой Злу хоть на день приблизил крах СССР. Слава Олегу Гордиевскому, Виктору Суворову, лесным братьям из стран Балтии, ОУН и УПА, сражавшимся с советской власть вплоть до 60-х годов прошлого века. Слава Валерию Саблину, поднявшему военный мятеж против советского строя и советской лжи.

Есть Родины, которым честный человек обязан изменять. Если сейчас новый Виктор Штрум изобретает новую теорию и новое оружие, то я рекомендую ему нести все это не на Лубянку, а в Лэнгли. Россия сама сказала бы ему, если бы могла: "Измени мне, измени!".

Валерия Новодворская, 12.02.2013


Loading...
Фото и Видео

Реклама



Наши спонсоры
Выбор читателей