статья Уволился по статье

Илья Мильштейн, 23.03.2010
Илья Мильштейн

Илья Мильштейн

С этой статьей, предназначенной автором для газеты "Известия", можно было бы и поспорить. Например, поразмышлять о том, поедут ли ученые в нашу кремниевую нанодолину, если расположить ее где-нибудь далеко от Москвы. Мягко усомниться в том, захотят ли инноваторы работать даже в столице РФ или в Подмосковье. А то и в самой идее консервативной модернизации в бедной, задавленной и невезучей стране.

Однако спор невозможен: статью Максима Соколова редакция отвергла, и он из газеты уходит. Полемизировать же с текстом, хоть и опубликованным в Сети, но ставшим объектом цензуры, как-то не хочется. Куда интересней и важней понять, что сегодня происходит в мозгах у запретителей.

"Известия" - газета давно и бесповоротно погубленная. И дело тут не в личности главного редактора - какая уж там личность. Просто журналистике как профессии противопоказано холуйство перед властью. Даже не в том смысле, что прогибаться нехорошо, а в самом узком, цеховом. Газета, для которой обслуживание власть имущих, пусть даже не таких скверных, как у нас, становится целью существования, обречена бледнеть и желтеть, не краснея. Теряя стыд и совесть, авторов и читателей.

Идеология тут тоже ни при чем. В свободной прессе, живущей по законам рынка в свободной стране, найдется место всем - и беззаветным либералам, и красноречивым охранителям. Был бы талант, который, говорят, от бога, то есть способность редкая. Читатели сыщутся. Лишь бы не мешали госслужащие и дураки-редакторы.

Максим Соколов - публицист консервативных убеждений. Вроде бы идеально подходящий центральной газете, издаваемой в эпоху отката. Он и был в течение многих лет лучшим, талантливейшим обозревателем "Известий", чьи мысли, изложенные в остроумной, хотя и не всем доступной форме, в целом совпадали с общим государственным трендом. Это касалось самых разных тем - от чеченской войны до отношения к погибшим коллегам из демократического лагеря. Порой совпадение было настолько кричащим, что сам Путин цитировал статью Максима Юрьевича из свежего номера. Как бы над свежей могилой.

Однако талант - это не только дар, но и бремя. Тем более во времена государственного маразма, принимающего порой самые причудливые формы. Случалось, дурак-редактор выкидывал абзац из текста маститого автора, и тот, сцепив зубы, назидательно перепечатывал обрезанный абзац в своем ЖЖ. Случалось, автор соседней колонки, тоже консерватор, но клинический, вызывал у Соколова столь сильные чувства, что он выплескивал их на страницы электрического Интернета, раз уж в газете нельзя. Чувства, по-видимому, копились - и у начальства, задетого таким вольнолюбием, и у колумниста.

Вчера количество перешло в качество. Максим Соколов написал текст - редакция его отвергла. Автор опубликовал колонку в своем ЖЖ и сообщил, что увольняется из газеты. Коллективный пропагандист и агитатор, газета стойко выдержала этот удар. Ибо незаменимых в бездарной прессе нету, начиная с главного редактора - и он сам догадывается об этом.

Проблема же не в кремнии-силиконе и не в том, что Соколов в очередной раз невосторженно написал про столичного мэра. Про Лужкова можно - про Медведева нельзя, кем бы он там ни был, реальным президентом или юным наноцарем при недобром, стареющем, но могущественном регенте. А Максим Юрьевич замахнулся на святое - на модернизационный рай в Сколкове, высочайше одобренный. Поднял руку на наше всё - безликое, но всесильное начальство. Главный же редактор центральной газеты, выходящей в эпоху отката, - существо с примитивными рефлексами. Увидел, что президента не хвалят, поерзал в кресле - и зарезал статью, удовлетворенно откинувшись в кресло. Привычно, до хруста вцепившись в подлокотники.

Безусловно, уход из газеты - это поступок, достойный уважения. Тем более горький для человека, который долго считал эту власть своей, а нынешнюю оппозицию и сегодня высмеивает со всей силой данного богом таланта. Даже не верится: зайдешь завтра на сайт "Известий" - и не прочтешь ничего искрометного ни про Каспарова, ни про Илларионова, ни про Немцова. Сиротливое чувство одолевает.

Илья Мильштейн, 23.03.2010


новость Новости по теме