Закрыв уголовные дела против нескольких представителей оппозиции, Лукашенко сделал довольно ожидаемый шаг. Особенно ожидаемо это было после того, как отпустили девять не самых значимых оппозиционеров, в числе которых предполагаемые провокаторы, связанные с правоохранительными органами. Также было ожидаемо, что отложат суд по последнему делу по площади, которое должно было вчера рассматриваться, – его перенесли на 28 сентября.

Разгадка одна, и она простая – нет денег. Нет ни кредитов, ни продажи предприятий, поэтому Лукашенко делает то, что умеет делать лучше всего: начинает торговаться со всеми. Он сделал несколько шагов в сторону России, поговорил с Медведевым, понял, что ничего ему по деньгам не обломится на халяву. Теперь он пошел на Запад прогибаться – показывать, что он демократизируется, уходит от России и весь из себя реформатор. Политической воли на реальные реформы нет, поэтому он пытается каким-то образом сделать видимость, что они проводятся.

Вчера он предложил Европе и России вступить в диалог, сесть за круглый или квадратный стол, то есть все укладывается в сценарий 2008 года, когда он отпустил политзаключенных и Европа начала его поощрять разными пряниками. Тогда все думали, что в стране все движется в сторону упрощения ситуации. Сейчас, я думаю, этого будет явно недостаточно ни для России, ни для Европы, ни для каких-то сил внутри страны. А возможностей у Лукашенко теперь гораздо меньше, чем было в 2008-м.

Европа сейчас не так уж занята Беларусью, есть гораздо более людоедские режимы – Ливия, Сирия. В ситуации с Беларусью, я думаю, Европа не хочет остаться в дураках. Очень многие люди в Европе в 2008 году поставили свою политическую репутацию на кон, а Лукашенко их кинул цинично и бессмысленно. Думаю, что для Европы сейчас минимальным условием, при котором она согласится на переговоры, будет не только освобождение политзеков (амнистия, снятие судимостей), но и, возможно, какие-то изменения в законодательстве – отмена смертной казни, отмена 193-й статьи (за деятельность незарегистрированных организаций). Возможно, Лукашенко и отменит что-то не сильно значимое для него, но при этом мозолящее глаза европейцам.

Нельзя сказать, что при этом Лукашенко совсем не рассчитывает на Россию. Он привык брать деньги и ничего не отдавать взамен. А Россия заняла сейчас такую выжидательную позицию, потому что ей выгодно ждать. Время играет в ее пользу. Начинают по каким-то странным схемам передаваться предприятия, считавшиеся народным достоянием. Это самая правильная для России тактика – ничего не делать. Рано или поздно все это само по себе придет в руки.

Я думаю, что примерно в октябре-ноябре, может быть, даже под елочку к Новому году, когда деньги закончатся совсем, источники их появления станут еще более призрачными, торг Лукашенко с Европой пойдет более активно и он начнет выпускать остальных политзаключенных, в том числе тех, что сейчас уже по тюрьмам сидят. Без Европы ему сейчас очень и очень плохо, а будет еще хуже, он вспомнит, что ему обещали кредиты, и начнет делать уступки и шаги навстречу.

Просто ему ведь еще важно и лицо перед народом сохранить. Пускай уже никто не верит в это, но это такой ритуальный танец, который все равно должен быть соблюден. Поэтому нельзя давать сразу все. Должно быть пройти определенное время между этими уступками.

Я пришел на парад в День независимости с самого утра. И сразу ощутил повышенное внимание наших правоохранительных органов к моей скромной персоне. После этого решил на вокзал уже не ходить, не провоцировать задержание, потому что было понятно, что меня в покое не оставят. Тем не менее многие мои друзья сходили, отведали замечательного перцового газа и ушли под суд.

Во время парада было очень сложно что-то сделать, потому что за каждой группой, которая проходила не по спискам, закреплялся отдельный сотрудник. Норма – один сотрудник на группу из 3-4 человек. В случае малейшего намека на попытку акции этот сотрудник вызывал подмогу, всех скручивали и уводили в автобус, стараясь делать это незаметно. Может, по лицам что-то определяли; может, те пытались хлопать.

Из всех пришедших на парад, а это примерно пять тысяч человек, на было около тысячи сотрудников в штатском. И это не говоря о тех, кто был в форме и официально контролировал проведение мероприятия. Боялись они, очевидно.

Списки, по которым на парад проходили «благонадежные» люди, это были разнарядки с заводов и госпредприятий. Теперь с этим строго: если раньше на заводы писали письмо «просим обеспечить явку 15 человек», то сейчас списки сверяются и согласовываются в отделах идеологии для того, чтобы даже какие-то потенциальные нарушители не могли попасть туда. Такие отделы есть на каждом предприятии, где работает больше 200 человек. В обязательном порядке это на госпредприятиях, пытались это внедрить на частных, однако там удалось добиться только того, что назначают на эту должность кого-нибудь по совместительству и человек ничего не делает.

А на госпредприятиях это довольно серьезные идеологические структуры, которые имеют большое влияние. Меня в свое время как ведущего специалиста уволили с завода именно по разнарядке идеологической структуры: они смогли продавить мое непосредственное начальство просто для того, чтобы повысить идеологический уровень завода до какого-то приемлемого.

Суды идут, пока только один получил штраф 700 000 (это примерно 3500 российских рублей), остальные получают сутки – от 5 до 15. Суды шли в четырех районах Минска из девяти, то есть половина судов занималась тем, что штамповала приговоры по людям задержанным в День независимости, никакие другие дела там не рассматривались. В регионах суды уже тоже прошли, там тоже практически все получили сутки, людей со штрафами почти не было.

Все обвиняли в том, что они ругались матом. Мамы ругались матом в присутствии детей, парни в присутствии девушек. Группа из нескольких десятков человек вообще ругалась матом массово у здания, примыкающего к КПП. Такой вот ужас в Минске творится.

Все это мы проходили в 2006 году, когда проводили какие-то политические флешмобы, когда была точно такая же волна воодушевления, не такая массовая, правда, но для власти это тоже было непривычно. Тогда эту волну тупо подавили силовыми мерами.

3 июля был переломный день. Репрессии, которые произошли, не сравнимы ни с чем, что было раньше, кроме, конечно дня выборов 19 декабря 2010 года. 120 задержанных в Гродно, под три сотни задержанных в Минске, в Бресте еще с прошлой акции суды не прошли (там 53 протокола было составлено). Если волна сейчас не спадет, то протест будет только нарастать. И к началу учебного года, когда люди приедут с дач и столкнутся с тем, что надо детей отдавать в школу, платить за коммунальные услуги, нас ждет очень горячая пора.

Причем это горячая пора не потому, что кто-то расшатывает, а просто потому, что народ реально достало. К тому же эти акции по средам вовлекают людей, которые реально ни при чем. Милиция не разбирается, кто там хлопает, кто не хлопает, они берут всех подряд. И очень много случайных прохожих попадется.

Я дежурил около РОВД, когда людей выпускали, и видел, что многие задержанные вообще не знали об этих акциях, не знали, что такое Интернет. Но они выходили и говорили, что обязательно в следующую среду придут, потому что так жить нельзя. Милиция активно втягивает людей в этот процесс. Они реально раскручивают эти среды, рассказывают, как это плохо. И даже президент, который говорит, что этим топтанием по площадям ничего не добиться, приводит к тому, что люди, которые раньше вообще не знали, что такое Вконтакте или ЖЖ, начинают что-то видеть, собираются вместе и понимают, что так жить дальше действительно нельзя.

Сейчас идет даже уже не политический протест – скинуть его любой ценой. Сейчас протест стал чисто бытовым, потому что цены выросли, а зарплаты не индексируются. Народ понимает, что его крупно надурили.

Я надеюсь, что в следующую среду мы увидим, что волна не спала, и люди все-таки выйдут на площадь. Ну, и – ждем осени.

Сейчас чувствуется, что Белоруссия уже никогда не будет такой, какой была до того дня. По одной простой причине – люди ощутили вкус свободы. В 2006 году все могли свалить на лидеров: что они потеряли наше доверие, не смогли всем этим воспользоваться. Тут все воспользовались, все ощутили, все попробовали, но власть тупо решила всех разогнать. Власть пошла на совершенно неоправданные силовые действия.

Дальше все будет по-другому. Очевидно, что общество раскололось, как в той же самой Киргизии, где есть ярые сторонники Бакиева, есть его ярые противники - и вместе им сойтись очень-очень трудно. То же самое будет и здесь. С одной стороны, будут сворачиваться даже вот эти ростки демократии и какой-то либерализации, ее видимости. А с другой стороны, люди, которые вышли позавчера на площадь, будут самоорганизовываться - возможно, уже в рамках не традиционных партий, а чего-то другого.

Как очевидец и участник воскресных событий, могу сказать, что я ощутил какой-то драйв сразу, как только вышли на проспект. Когда увидели, что не видно ни головы колонны, ни хвоста – люди идут, идут по проспекту, тысяч двадцать было точно. Пришли на площадь, когда там еще не было милиции, не заметны еще были тихари – секретные сотрудники в штатском, которые все время снимают что-то на камеры, которые всегда в толпе. Это очень сильно поражало. И, собственно говоря, когда милиция стала первый раз уходить, все действительно подумали, что что-то дрогнуло во власти, что какие-то переговоры идут и что-то изменится.

(Что было дальше)