В Москве начинается большой процесс по "Болотному делу". А мы начинаем прием работ на конкурс судебного рисунка. В сентябре мы проведем выставку "Рисуем суд - 2" в поддержку "узников 6 мая".

На выставке будут представлены работы не только профессиональных художников и самих подсудимых, но и тех, кто, присутствуя на процессе и не имея разрешения на фотосъемку, впервые берется за карандаш.

Можно присылать работы в различных жанрах: рисунки из зала суда; комиксы, в которых происходящее в судебном зале и за его пределами реконструируется с использованием текста; картины; инсталляции; проекты работ с применением любых средств современных медиа.

В фокусе выставки - не только столичные суды, но и политические процессы во всех городах России и стран СНГ. Обязательное условие подачи работ - текст с описанием сути процесса.

На сайте risuemsud.ru можно посмотреть рисунки с процессов над участницами Pussy Riot, Таисией Осиповой, Михаилом Ходорковским и другими политзаключенными. В разделе "Болотное дело" выложены первые 26 работ.

Первая выставка "Рисуем суд", организованная компанией SKCG и Сахаровским центром, состоялась в сентябре 2009 года. Выставка проходила в Москве, а затем в была показана в Лондоне, Брюсселе, Париже, Нью-Йорке и Вашингтоне. На ней были представлены работы, посвященные судебному процессу по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

Неожиданно четыре мои работы оказались сняты с выставки «Международный женский день. Феминизм: от авангарда до наших дней».

Мне вернули рисунок с изображением радужной колонны, рисунок с колонной националистов, кричащих «Pussy Riot - на помойку!», и портрет пенсионерки, которая хочет участвовать в панк-молебнах. Кураторы выставки объяснили, что любое упоминание Pussy Riot на сегодняшний день опасно.

Оставшийся четвертый безобидный рисунок с коммунисткой Капиталиной Ивановной прокомментировала куратор «Международного женского дня» Наталья Каменецкая: «Рисунок очень низкого качества. Эта работа для «Феминистского карандаша», а не для выставки». Куратор Олеся Туркина добавила: «У нас выставка, а не будуар». Капиталину Ивановну тоже сняли.

С выставки также сняли одну из работ Умной Маши, посвященную борьбе с домашним насилием. Хорошо, что остались трафареты Микаэлы, единственной участницы «Феминистского карандаша», которую не отцензурировали. Олег Кулик назвал «Народоволок» Микаэлы лучшей работой выставки.

Активистская группа «Феминистская инициатива» и художественное объединение «Феминистский карандаш» решили, что «запрет на упоминание известных на весь мир женщин-политзаключенных, осужденных за феминистский перформанс, обесценивает феминистскую направленность проекта». Мы распечатали открытки с изображением запрещенных работ.

Распространять открытки на выставке активно помогали художники, участники Профсоюза уличного искусства Антон Николаев и Алексей Кнедляковский, а также писатель, один из руководителей Левого фронта Дмитрий Черный.

Для выставки я первоначально предлагала серию «Женское», как наиболее соответствующую теме. Но меня попросили выбрать работы на свой вкус из «Хроники сопротивления», что-нибудь, связанное с феминизмом. Тогда я выбрала портреты женщин, участвующих в митингах.

Активистам, распространяющим открытки на выставке, помощницы кураторов сообщили, что Ломаско вообще не приглашали участвовать. Тем не менее, мои работы присутствуют в каталоге.

Письмо ассистентки

Вместе с работами вернули странный не подписанный договор, который спешно переверстали, забыв поменять количество работ.

Бакии тридцать четыре, но выглядит на сорок. Десять лет в рабстве с каждодневным избиением по голове и почкам. Передние зубы выбиты. Сыну Бакии Бауржану пять лет, но выглядит он на два годика. До освобождения Бауржан ни разу не был на улице, часто мальчик по целым дням был привязан к батарее. Бауржан много говорит, но никто не знает, на каком языке, возможно, мальчик выдумал свой язык. Мать видела сына раз в полгода по полчаса.

В неволе Бакия родила еще дочь, сейчас девочке должно было быть около семи лет. Жансулу Истамбекова сказала, что девочка умерла. Но Бакия думает, что дочь жива, что ее продали в Казахстан.

Бакия рассказала, что в магазине «Продукты» установлено не менее тридцати камер, «рабыни» не имели права выходить за пределы их охвата. Им было запрещено разговаривать друг с другом. Рабочий день начинался в четыре утра и продолжался до шести утра.

Часто били до потери сознания, иногда побои продолжались и после потери сознания. «Хозяйка» говорила: «Пока кровь не увижу, не успокоюсь». Одна девушка-рабыня скончалась от побоев.

Семья Истамбековых занимается рабовладением не менее двадцати лет. Их четыре сына часто присутствовали при избиении «рабов». Эти дети-подростки и сами начали поколачивать свою «собственность», родители поощряли их в этом.

Семья Истамбековых не просто богата. Активисты, занимающиеся делом, выяснили, что Истамбековы имеют довольно высокий социальный статус и имеют связи среди чиновников и полиции.

Несколько лет назад одной «рабыне» удалось сбежать и добраться аж до Петровки, но ее отправили оттуда обратно к «хозяевам».

Жансулу Истамбекова продолжает угрожать освобожденным рабыням расправой, одна девушка испугалась и уже уехала в Узбекистан.

Адвокаты начали работу с освобожденными «рабами» и потенциальными свидетелями защиты.

Матери Бакии сообщили замечательную подробность: сестра Жансулу, Шолпан Истамбекова, была осуждена еще в 2002 году за содержание и истязание рабов в своих магазинах. Однако в 2003 году Путин помиловал ее личным указом.

Есть свидетельства, что в магазинах Шолпан сейчас работают рабы. Это в ее магазине были избиты журналисты канала РЕН-ТВ, пожелавшие выяснить ситуацию.

Сегодня распрашивала двадцатилетнюю Мутабар, как она попала в магазин «Продукты». Ее история отличается от злоключений остальных освобожденных «рабынь».

Мутабар - начинающая поп-певица из Узбекистана. Жансулу Истамбекова через знакомых пригласила Мутабар в Москву «сниматься в клипе», и обрадованная девушка согласилась. В Москве она никогда не была и по-русски почти не понимает. В магазине «Продукты» ее не заставили работать на кассе, не морили голодом и не избивали. Наоборот, девушка отсыпалась, отъедалась, делала маникюр и педикюр - готовилась к съемкам в клипе. Недоумевающим «рабыням» Жансулу Истамбекова объяснила, что скоро Мутабар за хорошие деньги продадут в сексуальное рабство арабам. Только вмешательство активистов, освободивших «рабов», помешало осуществлению этой сделки.

Опознание на фото родственников Истамбековой, задействованных в истории с «рабами».

Освобожденные девушки надеются, что Жансулу Истамбекова не сможет сбежать в Казахстан. По их словам, любовник и покровитель Жансулу, бывший прокурор и крупный предприниматель Кайрат Балабиев, сейчас сам находится под следствием, поэтому возвращение в Казахстан для Истамбековой опасно.

Сегодня Бакия выглядела отдохнувшей и повеселевшей. А Бауржан меньше говорил на своем выдуманном языке. Например, мне он сказал на узбекском: «Давай, рисуй!» А потом отнял фломастер и начал рисовать сам.

Мальчик с рождения не бывал на улице и сейчас целыми днями сидит в маленькой комнатушке в хостеле - не в чем выйти, нет теплой одежды и обуви.

Как я уже писала, хотя ему уже почти шесть, размеры у него двухлетнего, максимум трехлетнего ребенка. У его мамы Бакии тоже нет зимней одежды и обуви, ее размеры 46-48, обувь 38.

Если у вас есть что-то подходящее по размерам, что вы можете пожертвовать Бакии и Бауржану, то вещи можно привезти в Комитет "Гражданское содействие", предварительно позвонив по телефону +7 (495) 681-18-23.

Бауржану нравится рисовать. Но у него нет ни альбома, ни красок, ни карандашей. У Бауржана есть три пожертвованные игрушки: машинка и маленькие плюшевые дракон с котиком. Если у вас есть развивающие игры, детские кубики и прочие развлечения, из которых ваши дети уже выросли, то можно подарить игрушки Бауржану.

В истории с освобожденными мигрантами из магазина «Продукты» появились новые подробности. Рабовладелица Жансулу Истамбекова сейчас в Казахстане. Она уже успела зайти к одной из своих бывших «рабынь» и потребовать дать интервью СМИ о том, что в магазине «Продукты» девушке жилось хорошо. Девушка сразу же сообщила про визит Истамбековой в Комитет «Гражданское содействие», сотрудники которого курируют «дело гольяновских рабов».

Вторая интересная подробность: женщины, освобожденные из магазина «Продукты», утверждают, что в магазин постоянно привозили-увозили огромные тюки и ящики якобы « с носками из Казахстана». Все это наводит на мысли о контрабанде.

Познакомилась еще с двумя фигурантами «дела гольяновских рабов»: Зариной и ее мамой Тажинар. Зарина - племянница Лейлы. Сначала в рабство к Истамбековым попала Лейла, а через четыре года Жансулу Истамбекова хитростью, угрозами и побоями заставила ее пригласить свою родственницу Зарину. Речь шла о том, что четырнадцатилетняя Зарина поработает в магазине «Продукты» на школьных каникулах, а в результате девочка попала в рабство на шесть лет.

Ее мама Тажинар все шесть лет безуспешно пыталась вернуть дочь. Тажинар довольно быстро удалось выяснить ситуацию в магазине. Она наняла адвоката в Казахстане, и он оказался наслышан про Истамбекову. Уголовное дело возбудить не удалось. Тажинар, ее адвокат, а также остальные фигуранты дела убеждены: замять уголовное дело помог любовник и покровитель Жансулу - бывший прокурор, а теперь начальник таможни Кайрат Балабиев. Есть предположение, что через магазин «Продукты» шла торговля наркотиками. И Кайрат Балабиев был в доле.

Напомню, что прокуратура Преображенского района отменила постановление о возбуждении уголовного дела по «рабству» в магазине «Продукты».

Когда Жансулу Истамбекова поняла, что Тажинар ни перед чем не остановится, чтобы вызволить дочь, она решила породниться с ней. И насильно выдала ее дочь Зарину замуж за своего племянника (бросившего жену с двумя детьми в Казахстане). От этого брака родился Нурсултан. Сейчас Зарина опять ждет ребенка. Отец в бегах.

Сводка новостей по делу «гольяновских рабов»: Зарине, одной из освобожденных девушек из магазина «Продукты», только что звонила родная сестра Истамбековой. Она угрожала, требовала, чтобы Зарина отказалась от своих показаний против Жансулу Истамбековой и... сегодня же вернулась в магазин к своим обязанностям!

Тем временем Жансулу Истамбекова запугивает в Шымкенте своих бывших рабынь. Она обещает им, что проплаченный ей казахский канал «КТК» будет показывать передачи о том, как неблагодарные работницы убежали из прекрасного магазина «Продукты» и оклеветали хозяйку.

До сих пор не обнаружены (а идет ли поиск?) Салтанат и ее дети, рожденные в рабстве: маленький Амир и четырнадцатилетняя Асель. Салтанат работала на Жансулу Истамбекову более семнадцати лет и знала все про ее темное прошлое. Освобожденные женщины предполагают, что Салтанат убили.

Над остальными фигурантками дела, если суда над Истамбековыми не будет, также нависла серьезная угроза. Помочь возбудить уголовное дело может только давление прессы. Пожалуйста, делайте перепосты материалов о преступлениях Истамбековых!

Про другие случаи насилия Зарина отказалась рассказывать при свидетелях. Остальные девушки также рассказывали о насилии своим адвокатам с глазу на глаз.

Освобожденные женщины рассказали, что в магазин регулярно приезжали сотрудники полиции и по приказу Истамбековой им выносили деньги: полицейскому Насифу выносили по 10 тысяч, а полицейскому Диме - по 15 тысяч. За каждого рожденного в рабстве ребенка сотрудникам полиции регулярно платили по тысяче рублей.

Дело освобожденных рабов из магазина «Продукты» пытается замять полиция, а самих девушек, женщин и детей срочно депортировать в Узбекистан.

Сегодня позвонила в Комитет гражданского содействия, чтобы предложить им свои услуги судебного художника на процессе освобожденных рабов из магазина «Продукты». Узнала, что у пострадавших девушек и женщин только что должна была быть очная ставка с бывшими хозяевами в следственном отделе «Преображенское». Но вместо очной ставки на пострадавших состряпали административку - незаконное нахождение без регистрации на территории России - и пытались срочно депортировать в Узбекиcтан.

У одной из девушек, находящейся на пятом месяце беременности, чуть не случился выкидыш. Усилиями адвокатов и активистов пострадавших удалось вывести из следственного отдела и доставить в больницу.

Услышав эту историю, я поехала в больницу, где познакомилась с Лейлой и Мутабар.

Очень хорошие девушки. Им нужны теплая одежда и обувь, деньги, психологическая помощь и помощь прессы. Завтра буду узнавать, куда нести одежду.

Товарищи-журналисты, присоединяйтесь! Иначе полиция точно замнет дело.

Лейла. 26 лет. Из них десять в рабстве.
В 2006 году в неволе родила мальчика по имени Бахт (имя означает "счастье"), от побоев «хозяев» у мальчика на голове остались шрамы. При освобождении «рабов» «хозяйка» Жансулу Истамбекова похитила Бахта вместе с другими детьми невольниц, но, испугавшись прессы, бросила их на вокзале.
Лейла на пятом месяце беременности. Сегодня ей делали УЗИ: к счастью, несмотря на то что Лейлу избивали «хозяева», с ребенком все в порядке.
Лейла рассказала, что две сестры Истамбековой также держат магазины с рабами. В одном из них сегодня разбили камеру журналистам РЕН-ТВ, которые пытались провести независимое расследование.
Помимо «рабов» из Узбекистана Истамбековы держали в рабстве своего племянника.
Семья Истамбековой владеет в Москве семью квартирами и особняками в Казахстане.
Лейла думает, что полиция знала, что происходит в магазине «Продукты».

Мутабар. 21 год. Плохо говорит по-русски. «Хозяева» сломали девушке ребро.
Мутабар боится, что ее похитит полиция и вернет «хозяевам». Такая попытка со стороны полиции уже была.

Быстрый перекус в метро

Освобожденные девушки еще не успели отоспаться. Они прижались друг к другу и мгновенно заснули.

Могилевские власти объявили в розыск хорошо известного в городе авангардиста Дениса Лимонова из арт-группы "Липовый цвет". Против него выдвинуто абсурдное обвинение в похищении 14-летней девочки. Милиция несколько раз приходила в квартиру, где живут родители Лимонова. Допрашивали его друзей и коллег по творческому цеху.

Про пропавшую 14-летнюю девочку, по словам Лимонова, сказали его родственникам милиционеры, которые приходили к нему домой. К нему приходят несколько раз в день, и он вынужден скрываться.

К другому могилевскому художнику Юлию Ильющенко из той же группы "Липовый цвет" приходил домой участковый Евгений Загорский. Он сказал, что ему необходимо выяснить подробности про видео группы "Липовый цвет" "Кипиш в автобусе №23" и "Оргии вандализма" (в этом ролике Денис Лимонов сжигает свой белорусский паспорт).

Группа "Липовый цвет" известна своими проектами с вольным использованием православной символики.

Нет особых сомнений в том, что Лимонова преследуют за его творчество. Незадолго до того, как у него начались проблемы, в интернете довольно широко разошлось видео с его уличной акции "Кипиш в автобусе №23".

"Липовый цвет" об этой акции:

Вчера, 18.11.2011, около 20.00 в Могилеве, в автобусе №23, участник группы «Липовый цвет» Денис Лимонов устроил внеплановую акцию-эксперимент «Кипиш». Такое было выбрано впоследствии название исходя из той реакции, которая последовала со стороны пассажиров автобуса. Данную акцию можно смело назвать примером социально-политического акционизма. Пассажиры в автобусе - заложники ситуации. Они вынуждены слушать своеобразное откровение уже больше не способного молчать слегка выпившего человека, который решается на отчаянный шаг - публично заявить о своих правах, публично выразить свою гражданскую позицию. Но использует при этом язык лозунгов, призывов, плакатную речь. Пассажиры не понимают, что происходит. Их защитная реакция, построенная на страхе и постоянном маскировании этого страха всякого рода «нормальностью», «порядочностью», «адекватностью», не дает возможности принимать ситуацию всерьез. Таким образом, Лимонов тут же попадает в список «городских идиотов», и скорее всего отношение к нему уже диктуется этим клише. О реакции некоторых пассажиров, таких, как девушки-куклы, выращенные каналами MTV и МузТВ, и мужик (представитель рабочего класса), нужно писать отдельную статью.

В то время как однажды помитинговавшие хипстеры дрочат на ложную победу, политзеки продолжают оставаться в тюрьме. Матвей Крылов, Мохнаткин, Ходорковский, Таисия Осипова, бедолаги-нацболы, которым влепили непомерные срока за Манежку.

Почему-то на митингах вопят исключительно о чуваках, которых закрыли на 15 суток. И это с точки зрения политической конъюнктуры правильно, но оставляет неприятный осадок.

Да, в спецприемниках продолжают удерживать около пятидесяти человек. Но к 20 декабря их всех отпустят и они вернутся на площади. Не может не возникать мысль, что про сидящих по уголовным статьям умалчивают специально. Чтобы не омрачать пиар-эффект от того, что "нам удалось добиться от властей, что всех задержанных отпустили".

Как бы там ни было, мы с Викторией Ломаско считаем, что освобождение настоящих политзеков было и остается главной целью оппозиции. Если оппозиция не сможет заступиться за своих, сможет ли она защитить свой народ, которым так рьяно рвется руководить.

Все остальное неважно.

2 декабря состоялся суд по делу ассоциации «Голос». Один из сотрудников организации пригласил меня рисовать процесс.

«Голос» обвинили по статье 5.5 КоАП РФ за административное нарушение: публикацию опроса избирателей и собственных предвыборных исследований менее чем за пять дней до выборов.

Судья Светлана Калантыр

(Смотреть и читать дальше)

28 ноября в рамках питерского форума «Искусство и реальность» проходила выставка «Без ограничений». Выставка была о свободе творчества. В ней приняли участие несколько десятков молодых российских и зарубежных художников.

Василий Кленов, молодой художник из Москвы, представил там интерактивную инсталляцию. Она представляла собой телевизор, который показывал то, что обычно по телевизору показывают, но вместо речи дикторов зритель мог сам ввести с клавиатуры свой текст, который отображался на экране. И кто-то из зрителей ввел какую-то неприятную фразу по адресу премьер-министра России. Без мата, без оскорблений, но с осуждением.

Художника вызвала охрана и потребовала фразу убрать. Художник отказался, поскольку:

а) это было технически невозможно: программа составлена так, что ничего убрать нельзя, все зрительские комментарии компьютер оставляет на экране;

б) смысл работы как раз в том, чтобы зритель высказывался как хочет, а его мнение отображалось.

Василий Кленов также известен тем, что устраивал в своей съемной квартире поэтические вечера смелой гражданской лирики. В частности, там проходили ранние выступления оппозиционных поэтов Михаила Кедреновского и Арсения Молчанова (Арс-Пегаса).

Работа была оперативно удалена с выставки, которая, напомним, называлась «Без ограничений». Сам художник, ни в чем не повинный (он не мог предвидеть, какой текст напишут зрители), был удален из здания Президентской библиотеки, а охрана получила приказ больше его не пускать.

Далее художница Софья Гаврилова попробовала что-то сказать об этом на заседании форума. Но микрофон у коллеги почему-то моментально выключился, а на экраны видеотрансляции была дана заставка.

Форум продолжил работать как ни в чем не бывало. Модератором обсуждения был известный поклонник президента Медведева, художник Дмитрий Гутов. Главную премию на форуме получил арт-критик Валентин Дьяконов. На его месте мы бы как можно быстрее пожертвовали полученное в пользу политзаключенных.

Виктория Ломаско, Антон Николаев. Запретное искусство. С-Пб, Бумкнига, 2011, 156 с.

22 ноября в книжном магазине «Гилея» на Тверском бульваре состоится презентация нашей книги (по ссылке можно скачать пдф) «Запретное искусство», выпущенной петербургским издательством «Бумкнига». Начало в 19.00.

Книга сделана в жанре графического судебного репортажа и рассказывает об уголовном процессе над организаторами выставки «Запретное искусство-2006» Андреем Ерофеевым и Юрием Самодуровым. Процесс был инициирован ультраконсервативным движением «Народный собор».

Фрагмент из тогда еще готовившейся книги (глава «Свидетели защиты наносят ответный удар») был номинирован на премию Кандинского в 2010 году.

Книга получила хорошие отзывы прессы. Так, журнал «Роллинг Стоун» дал ей оценку 4,5 балла из 5.

В презентации будут участвовать российско-израильский социолог д-р Алек Эпштейн и медиа-активист Олег Васильев, авторы книги «Полиция мыслей» о художественной цензуре в современной России. Будет обсуждаться давление на художественное сообщество со стороны государства, в том числе недавнее заключение под стражу медиа-художника Дмитрия Путенихина (Матвея Крылова), которое авторы считают незаконным.

Об авторах:
Виктория Ломаско - московская художница, работающая в жанре социального и документального комикса. Она известна комиксами о судах над Михаилом Бекетовым, Сергей Мохнаткиным, Михаилом Ходорковским в соавторстве с Антоном Николаевым. На четвертой Московской биеннале Ломаско представила проект, рассказывающий о том, как она учила рисовать воспитанников Можайской детской колонии.
Антон Николаев - куратор выставок современного искусства, художник, журналист, социальный активист. Основатель арт-группы "Бомбилы", автор/соавтор нескольких книг графики, нескольких десятков короткометражных видеофильмов.

Говоря о творчестве активистских художественных групп нулевых ("Агенда", "Аффинити", "Бабушка после похорон", "Бомбилы", "Война", "ПГ", "Что делать?") в сравнении с тем что делали московские акционисты девяностых (Бренер, Кулик, Мавромати, Осмоловский), можно констатировать, что искусство стало более политизированным и интертактивным.

Если раньше мы видели художника, чьи высказывания порождают социальные и политические смыслы, то теперь мы имеем дело с достаточно законспирированными командами политиков и социальных технологов, пользующихся художественными средствами. Это новое для России культурное явление предложено назвать артивизмом. Этот термин удобно использовать для обозначения художественного активизма второй половины нулевых.

В этой заметке предпринимается попытка обозначить различия между московским акционизмом девяностых и артивизмом нулевых.

Политика

Важнейшим лейтмотивом творчества акционистов девяностых было выживание. Собачьи перформансы Олега Кулика были убедительной метафорой положения, в котором очутился советский человек после шоковых неолиберальных реформ, – образ выброшенной на улицу домашней собаки.

Но, создавая метафоры происходящего в стране, художники-акционисты не ставили перед собой политических целей, а выражали экзистенциальные состояния в диапазоне от эйфории до полного отчаяния, включая мазохизм, богоборчество и т.д. Возможно, наиболее репрезентативной акцией девяностых является совместная акция Александра Бренера и Олега Кулика «Последнее табу, охраняемое одиноким Цербером», когда Кулик бросался на прохожих и машины, а Бренер выкрикивал «В бездарной стране!». Манифестируемый смысл этой акции - защита искусства, которое и есть то самое последнее табу которое одинокий Цербер вызвался охранять в нашей многострадальной стране, которую якобы только искусство может спасти от бездарности и прочих бед. Славой Жижек сказал, что подобным образом художники манифестируют свое право на трансгрессию. Трансгрессию художественного жеста.

Ретроспективно понятно, что таким образом московский акционизм очертил свой горизонт в политическом пространстве. Охрана границ искусства – единственная внятная политическая стратегия акционистов девяностых. Артивисты же начали свой путь в социум как открытый космос с того места, где остановились акционисты, послушно вняв императиву «невлипания» в политику, который они некритично приняли от предыдущего поколения художников-концептуалистов.

Что касается стратегий артивизма, то уже сейчас определился достаточно широкий спектр от «когнитивного терроризма» «Войны» и Лоскутова, обессмысливающего идеологические и пропагандистские машины с применением стратегий subversive affirmation, до позитивных социальных стратегий, постановки конкретных политических целей: децентрализация страны и развитие регионов у «Бомбил», защита меньшинств и социально уязвимых групп (Евгений Флор, московская «Война»), построение коммунизма («Что делать?») и т.д.

Важно отметить, что на рубеже девяностых и нулевых было предпринято несколько попыток создать искусство, близкое к современному артивизму: несколько инициатив Анатолия Осмоловского ("Радек", "Внеправительственная комиссия", "Против всех") и «Союз радикальных художников» Евгения Флора. Но, к сожалению, из-за жестких преследований со стороны ФСБ все эти начинания обрывались.

Артивистов, заметим, это уже не пугает. Про Флора несколько лет не было слышно. Осмоловский же публично отказался от политического акционизма и занялся пропагандой высокого модернизма. Сейчас он ездит на Селигерский форум и обвиняет сидящих в тюрьме артивистов в том, что они не художники.

Важно отметить, что акционисты девяностых редко заявляли о своей оппозиционности. Они склонны были воспринимать ельцинских либеральных реформаторов как союзников. Артивисты однозначно противостоят «кровавому путинскому режиму» и ставят перед собой цель его демонтировать, используя любые ненасильственные методы.

Проблема языка

Важным мотивом деятельности акционистов было стремление создать новый язык в обстановке безъязычия, невнятности окружающей ситуации, слишком новой и неожиданной, чтобы сориентироваться лингвистически. Огромные усилия тратились на создание дискурсивной упаковки. Создавался язык, на котором можно было бы говорить о том, о чем в русской традиции не говорили, в частности, об акционизме. Во многом это было определено необходимостью вписываться в западный контекст, а также в традицию, заложенную предшествующим поколением художников-концептуалистов.

Сейчас эти попытки кажутся наивными, а искусствоведческие тексты тех времен ужасно перегруженными и скучными. Судя по всему, примерно такими же они казались и большинству читателей газеты «Сегодня» (главного рупора совриска 90-х), которые при покупке газеты вынимали страничку раздела «Культура» и отправляли ее в мусорный ящик не читая. «Художественный журнал» до широкой публики не доходил, но читать его было мучительно даже участникам художественного процесса.

Современные артивисты (возможно, за исключением «Что делать?», которые тратят кучу времени и усилий на создание и поддержание декоративного левого дискурса) отказываются от создания собственных языков, экспроприируя языки тех социальных сред и медиа, то есть областей социума как открытого космоса, куда артивистов постоянно сносит.

Действия артивистов стремятся к тому, чтобы быть политическими жестами. Языки, на которых они разговаривают, – политизированные пиджины, интуитивно понятные представителям самого широкого спектра политических и социальных групп. О связях с искусством девяностых напоминает лишь чуть уловимый акцент.

Традиция

Главная заслуга акционистов девяностых в том, что они, начав с нуля, сделали этот невиданный способ художественного действия востребованным и интересным социуму. С артистическими экспериментами русских авангардистов начала века был слишком большой разрыв, чтобы можно было бы говорить о корнях. Я бы сказал, что акционизм появился из стихийного жеста покойного Гриши Гусарова и теперешнего завсегдатая Селигера Анатолия Осмоловского, которые тогда за несколько месяцев до развала совка вытащили своих товарищей на Красную площадь, чтобы выложить своими телами три буквы «ХУЙ» напротив Мавзолея. Олег Кулик помогал в организации акции. Это важное для начала девяностых событие разбудило Александра Бренера и Олега Мавроматти.

Видимо, акционизм вообще возникает в бурные периоды истории. Стоит вспомнить всплески юродствования в период реакционного русского возрождения или артистические эксперименты русского авангарда, рожденного в революционных бурях. Но, как бы то ни было, акционисты девяностых не соотносились с предыдущими эпохами. Артивисты уже имели и развивали традицию, заложенную московским акционизмом; они находят подобные явления в истории и соотносятся с ними. Когда мы с «Войной» жили в подвале на улице Свободы и обсуждали готовящиеся акции, часто аргумент был такой: «Бренер (Мавромати, Кулик, Осмоловский) сделал бы так».

Роль терроризма

Уничтожение двух башен Всемирного торгового центра мусульманскими террористами резко сменило оптику восприятия современного искусства в мире. Если раньше художник, использующий публичные художественные и паратеатральные практики, еще мог позволить себе соотноситься только с историей искусства, сейчас он неминуемо влипает в смысловые поля, связанные с терроризмом. И, кстати, наоборот (история с композитором Карлом Штокхаузеном). Любая громкая акция нынешних артивистов в медиа неминуемо ассоциируется с терактами. Любые разговоры о том насколько она вписана в традицию искусства, отодвигаются на задний план и способны породить лишь дополнительные смыслы.

Неслучайно профессор Дартмутского колледжа Михаил Гронас, описывавший деятельность «Бомбил» и «Войны» предложил использовать термин «когнитивный терроризм»: художники с помощью символического насилия добиваются сходных медийных эффектов с теми, которые удаются террористам с помощью субъективного насилия (термин Славоя Жижека).

Это резко отличает ситуацию девяностых от ситуации нулевых, когда вместо террористов были бандиты. Акционисты жили во времена ожесточенных бандитских войн за собственность, но эта реальность не особо волновала художников. Строительство арт-рынка занимало их больше.

Репрезентация

Притом, что акции акционистов и артивистов внешне похожи, в них используются разные стратегии выражения (репрезентации). Репрезентация акционистов сводилась непосредственно к самой акции, продукт артивистов – к авторскому отчету в Интернете и всегда является вбросом информации в медиа-среду, который должен вызвать бурную реакцию и последующее обсуждение. В артивистских командах часто существует «специалист по тонкой дискурсивной настройке», который раскачивает медийную среду, провоцирует ее на реакции и порождение дополнительных смыслов. Можно с уверенностью говорить о том что артивизм интерактивен.

У акционизма такого не было – была ориентация на художественную, узко профессиональную среду. Хотя нужно признать, что умение Олега Кулика работать с медиа во многом предвосхитило интерактивность следующего поколения художников, которые сделали ее своей репрезентационной стратегией.

Вымывание смысла

Созданная за последнее «новозастойное» десятилетие медиаполитическая система сделала невозможным любое прямое политическое высказывание, которое сразу же «упаковывается» в маргинальные обложки в русле стратегии противостояния «экспансии меньшинства», предложенной Кремлю в начале нулевых политтехнологом Глебом Павловским.

Парадоксальным образом, для того чтобы оказаться услышанным необходимо, произнести что-то бессмысленное, точнее, обыссмысливающее, взламывающее внутренние механизмы пропагандистских машин, эффективно канализирующих любые позитивные высказывания снизу.

Неслучайно медиартивисты (в первую очередь «Война» и Артем Лоскутов) активно используют стратегии subversive affirmation, которые вызывают крайне нервную реакцию властей и оказываются эффективными, что помогает артивистам проникать в медиа в том числе и лояльные властям.

Эта ситуация специфична для артивизма. Акционизм, опасающийся выходов в открытый социум и живший в странном информационном поле бульварных газет и специализированных высокоинтеллектуальных изданий о современном искусстве, не сталкивался с этими проблемами.

В этом месте логично было бы подвести итоги, сделать прогнозы развития артивизма в России. Но это делать пока рано, несмотря на то что с этим культурным явлением связаны ожидания.

1 июня 2011 года исполнится ровно год с того момента, как Сергей Мохнаткин оказался в тюрьме по сфабрикованному обвинению. Выставка российских художников в поддержку Мохнаткина призывает общество обратить внимание на эту грустную историю.

56-летний уроженец Ижевска Сергей Мохнаткин осужден на два с половиной года лишения свободы за избиение милиционера на Триумфальной площади. Мохнаткин стал первым из числа задержанных на Триумфальной площади, получившим реальный тюремный срок. Мохнаткин не был участником акции и оказался на площади случайно. Он не является активистом ни одного из политических движений.

Мохнаткина задержали после того, как он сделал замечание милиционерам, избивавшим женщину. В автозаке его приковали наручниками к решетке, после чего на него напал милиционер и принялся душить в присутствии девяти свидетелей. Согласно материалам дела, задержанный ударил милиционера головой в лицо, сломав сержанту нос. По заявлениям свидетелей, в отделении милиции Мохнаткина снова избили. Новогоднюю ночь он провел за решеткой.

Суд отказался принять во внимание свидетельские показания, признав очевидцев заинтересованной стороной и удалив их из зала слушаний. Эти свидетели отрицали, что Мохнаткин ударил милиционера. Это дает основания считать, что дело против Мохнаткина было сфабриковано и ему дали срок, чтобы устрашить других участников акций протеста.

Российские художники выступили с инициативой в поддержку Сергея Мохнаткина, чтобы привлечь внимание к истории, которая уже начала забываться, несмотря на то, что невиновный человек продолжает находиться в тюрьме.

Участники: Арс-Пегас, Гарикович, Еременко, Иорш, Касимов, Киселева, Кортович, Крылов, Лавров, Ломаско, Лоскутов, группа Новосибирск, Хейдиз, Чтак.

Открытие 1 июня в 19.00

Москва, ул. Земляной Вал, 57, стр. 6
+79055900890 (координатор выставки Антон Николаев)

На наш взгляд, художественная критика государства необязательно должна принимать форму акций. Так, в России пока не оценили просветительские и агитационные возможности документального комикса (в русском варианте – документальных рисованных историй). Такие графические романы, как «Персеполис» Маржан Сатрапи, жестко высмеивающий исламскую революцию, «Маус» Арта Шпигельмана рассказывающий об ужасах фашистских концлагерей, или «Безопасная территория: Горажде» Джо Сакко, критикующий агрессию американцев во время конфликта в Боснии, стали бестселлерами, позволили миллионам людей узнать скрытую от них информацию.

На Западе существует целое направление социальных репортажей-исследований, в которых происходит синтез визуального и словесного. Очень хорошо, что у нас такое направление тоже развивается. О политике можно и нужно говорить языком образов, стараться вызвать эмоциональный отклик людей.

Книга всегда была орудием социальной борьбы. А сейчас pdf и сканы книги легко распространять и в Интернете.

Пока в России серьезные художественные протестные движения можно наблюдать только в крупных городах. Москва – самый политически и социально активный город. Потом Петербург. Новосибирск. Екатеринбург.

Если говорить о группах, то это:

"Война"

"ПГ"

"Агенда"

"Бабушка после похорон" (Артем Лоскутов и другие)

"Аффинити"

"Что делать?"

Из акций последнего времени самыми интересными кажутся несколько. «Литейный ХУЙ» "Войны", например. Работа белорусских художников - документальный комикс, сверстанный в виде газеты о выборах Лукашенко «Убедительная победа». Это пятнадцать рисованных полос: слева – официальная позиция властей, справа – глазами очевидцев. На последней, шестнадцатой полосе помещен список арестованных и осужденных. Сайт белорусских художников. Работы екатеринбургских художников, работающих в стрит-арте, - в первую очередь те, что предполагают включенность в процесс зрителя/прохожего, например, «Маяковский» Тима Радя и «POWER» (не знаю имени автора)

Заниматься протестным искусством станет модно, а только галерейным искусством, не затрагивающим острые социальные темы, – вульгарно. Художником можешь ты не быть, но гражданином быть обязан. В результате толпы галерейных художников станут производить как бы «протестное искусство», замутняя его смысл и превращая в буржуйское/продажное. Настоящим активистам-художникам придется еще сильней радикализироваться и сблизиться с политикой.

У нас неделю назад должна была открыться персональная выставка в галерее Международного университета в Москве, которую собирался курировать опальный Андрей Ерофеев. Но этого не произошло из-за цензуры. Университет не разрешил нам выставить работы, критикующие отставного мэра Лужкова, так как его назначили деканом факультета управления крупными городами. Также нам предложили снять репортаж с суда над несправедливо уволенными преподами Полиграфа. Последнее не устраивало потому, что у Международного с Полиграфом хорошие отношения. Мы отказались убирать работы из экспозиции. Ерофеев предложил нам пойти на компромисс, оставить Полиграф, но не показывать Лужкова. Но мы все равно отказались. Университет отменил выставку.

(Картинки и подробности)

Несколько зарисовок с последнего заседания по делу Бекетова.

Представительница мэра Анжела Думова отвечает на вопрос журналиста "Эха Москвы" - "Будет ли Владимир Стрельченко реагировать на обвинение в организации покушения на журналиста Олега Кашина?"

http://www.echo.msk.ru/blog/tolevskiy/725203-echo/

Истец Стрельченко рассказал, что познакомился с Бекетовым во время первых судебных заседаний, повторял, что они произвели друг на друга хорошее впечатление, и почему-то называл обвиняемого Мишей.

Владимир Стрельченко, Михаил Бекетов и бывший заместитель мэра, свидетель защиты Игорь Белоусов.

Мэр уверял, что "будет помогать найти виновных в избиении Миши", но не отказался от обвинения.

Прения прошли быстро. Первым выступил прокурор Заур Кипов, заменивший Егорову.

Думова требовала наказания.

Адвокат - оправдательного приговора.

После заседания журналисты из "Новой газеты" отправились в дом к Бекетову и взяли меня с собой.

У Бекетова нет родственников. Его бывшая верстальщица из "Химкинской правды" Наталья бросила работу и поселилась у него вместе с мужем и детьми. Семья за минимальное вознаграждение от Фондов взяла на себя заботу о Бекетове.

Михаил выглядел усталым, но все-таки обрадовался нашему приходу.

Муж Натальи, когда провожал нас, сказал: "Важно, что вы приезжаете. У Миши постепенно проходит ощущение, что он всеми брошен".

Ну а что будет дальше?

Сколько бы ни говорили, что Россия - страна чудес, история с судом над химкинским журналистом Бекетовым все равно попадает в разряд удивительных. Чудом выжившего после чудовищного избиения оппозиционного журналиста мэр города пытается в судебном порядке наказать за клевету. Наибольшее удивление вызывает спокойствие, с которым это делается: после скандалов с Химкинским лесом и погромом местной администрации, от которых переколбасило всю политику страны, скромному мэру уездного города лучше спрятаться на время в какую-нибудь землянку, однако тот не уходит под землю, а наоборот, сутяжничает.

Если почитать в Интернете, что творится в вотчине бывшего офицера-афганца Стрельченко, волосы встают дыбом. Перед тем как журналист Бекетов был избит до состояния инвалидности, у него сожгли машину, а после избиения застрелили его адвоката со случайно оказавшейся рядом знакомой. Если кто не понял, речь идет о Станиславе Маркелове и Анастасии Бабуровой. Защитников Химкинского леса разогнал отряд футбольных хулиганов, вдохновленный пастором баптистской церкви. Еще можно прочитать нескольких темных и страшноватых историй о переделе химкинской недвижимости, но пересказывать не будем. А бывшего редактора газеты «Химкинская правда», теперь изувеченного инвалида, Михаила Бекетова судят всего лишь за то, что он в одном из интервью назвал политику Стрельченко «политическим террором».

21 октября в городе Химки прошло очередное судебное заседание. Около десяти журналистов толпились под проливным дождем возле 263-го судебного участка, ожидая приезда реанимобиля с Бекетовым. Шел спор, осилит ли Бекетов еще один поход в суд.
Бекетов приехал.

Адвокат подсудимого Андрей Столбунов вызывает невольное уважение – в тяжбе с опасным мэром он занял место погибшего Станислава Маркелова. Стрельченко демонстративно не пришел – прислал вместо себя представителя, Анжелу Думову. Адвокат поинтересовался у Думовой, где мэр.

Позже все действительно узнали, что у Стрельченко чрезвычайные обстоятельства – он в отпуске.

В комнатке, где проходили слушания, была только одна скамья для свидетелей. Поддержать Бекетова пришло несколько жителей Химок. Но они не поместились на скамье, и их удалили из зала. Поместился только самый активный Валентин Слепнев, бывший депутат. Он рассказывал журналистам, что сторонникам Бекетова угрожают, а некоторых уже избили.

Сначала был допрошен свидетель Валов Алексей Васильевич, первый заместитель главы администрации городского округа. Он рассказал суду о том, как был возмущен услышанными по телевизору клеветническими нападками Бекетова на своего мэра.

Валов сказал, что был знаком с Бекетовым и объяснял ему лично, как много Стрельченко делает для восстановления страны, для образования и пенсионеров. И выразил сожаление, что не смог убедить обвиняемого.

Затем выступил адвокат, который попытался приобщить к делу материалы следствия по поджогу машины Бекетова. Ходатайство отклонили. Тогда адвокат попросил отвод Анжелы Думовой, которая является подчиненным Стрельченко, а ранее давала свидетельские показания по этому делу.

Суд удалился на совещание. Бекетову стало нехорошо, и его повезли обратно в больницу.

Все заседание представитель мэра Думова старательно рисовала узоры, глаза и мужчин, напоминающих демонов из комиксов для подростков. Когда судья удалился в совещательную комнату, это занятие ей наскучило. Она отложила рисунки в сторону и перебросилась парой фраз с окружающими.

Судья вернулся из совещательной и заявил, что все-таки Думова может представлять Стрельченко.

Потом прокурорша Ольга Егорова выразительно зачитала несколько письменных показаний свидетелей о том, как они оскорблены клеветой на мэра их города. Свидетели рассказывали, что Стрельченко родился в Новосибирске, получил военное образование, служил в Афганистане, имеет два ордена. Он много сделал для образования, пенсионеров и процветания города.

Адвокат Столбунов сказал, что все это очень хорошо, но дальнейшие слушания невозможны без присутствия мэра, так как у него накопилось около двадцати вопросов, на которые может ответить только сам Стрельченко.

Неожиданно судья Аркадий Халатов поддержал ходатайство адвоката о личном присутствии мэра.

Следующее заседание назначено на 9 ноября.

Пятеро педагогов-художников судятся со своим работодателем, Московским государственным университетом печати. Двое из них, Владимир Шишков и Владимир Косынкин, были незаконно лишены доцентства и уволены. Остальные - Юрий Чувашов, Александр и Николай Котляровы - были обвинены в пьянстве со студентами и лишены зарплаты.

Конфликты между ректором университета А. Цыганенко и художественно-графическим факультетом, на котором работали эти преподаватели, происходят давно и постоянно. Руководство уже полтора года пытается избавиться от художников и превратить старейший факультет графического искусства в очередные курсы компьютерного дизайна.

Дизайнерам ничего кроме компьютера не нужно, обучать их модно, быстро и денежно. А учителя старой школы требовали, чтобы условия обучения художников не ухудшались: были сохранены большие светлые классы рисования, живые модели, мастерские литографии и офорта. Резкие протесты художников против деградации их факультета бесили руководство, привыкшее к выполнению приказов подчиненными. Не ожидало оно и иска со стороны учителей.

Художники народ не прагматичный, им ничего бы не удалось доказать суду, если бы не помощь профсоюзного деятеля Сергея Храмова, который выступил в суде в качестве общественного защитника. Храмов безвозмездно представлял интересы учителей и на данный момент уже выиграл дело Владимира Шишкова. 8 сентября студенты, пришедшие поддержать своих учителей, громко аплодировали решению суда.

Решение суда в деле «о пьянстве» будет озвучено на следующем заседании. Троим преподавателям, оставленным без зарплаты, начальство университета дало понять, что лучше уволиться по собственному желанию. По нашим сведениям, полученным из адвокатских кругов, адвокат Буянова, которая представляет университет, за один день получает около двух тысяч долларов. Такой гонорар равняется учительской зарплате за полгода.

Действующие лица:

Начальник отдела кадров университета Николай Бурыхин не скрывает негативного отношения к уволенным.

Представители университета почему-то даже не сомневаются в своей правоте.

Общественный защитник Сергей Храмов, лидер Российской партии труда, представляет на судах интересы уволенных работников.

Общественный защитник Сергей Храмов, лидер Российской партии труда, представляет на судах интересы уволенных работников.

Адвокат университета Ольга Буянова так и не смогла объяснить, за что лишили доцентства преподавателя Шишкова.

Если бы преподавателя Шишкова уволили, большая часть студентов не смогла бы защитить свои дипломные работы.

Художник Владимир Косынкин ради преподавания отказался от собственных выставок. У студентов он всегда был одним из любимейших учителей.

Свидетельница из администрации Татьяна Буревич красочно описывала попойку заслуженных преподавателей со студентами.

Следующее заседании состоится в Коптевском районном суде 23 сентября в 14:00, в зале N 219.

Даже если учителя выиграют процесс, спасет ли это старейшую школу книжного графического искусства? Школа, зародившаяся во ВХУТЕМАСе и оформившаяся в тридцатые годы, может не пережить наших дней.

Август 2010. Душный зал заседаний в Мосгорсуде. Известные адвокаты Маркина и Трепашкин пытаются обжаловать приговор 56-летнему Сергею Мохнаткину, вынесенный по ложному обвинению в избиении мента. С учетом того, как у нас хреново в тюрьмах, приговор весьма суров - два с половиной года.



На самом деле всем хорошо известно, что никакого мента Мохнаткин не избивал. В канун Нового года он шел по Тверской улице к своим знакомым с пакетом с праздничной снедью. Проходя мимо Триумфальной, он увидел, как два рослых мента запихивают в автобус сопротивляющуюся старушку.



Мохнаткину не повезло - он оказался не в том месте не в тот час. 31 числа оппозиция собирается на Триумфальной площади для того, чтобы защитить 31-ю статью Конституции, гарантирующую свободу собраний. Эти митинги проводятся во многих городах страны и неизменно заканчиваются жесткими разгонами. Мохнаткин, как человек далекий от политики, об этом не знал, он просто увидел, как два здоровых лба мучают старушку, и не мог не заступиться. Он сделал замечание ментам, пытался им помешать, после чего его также схватили и оттащили в автобус. В автобусе скрытые от фотоаппаратов журналистов менты жестко прессовали оппозиционеров. Об этом рассказывают бывшие там участники митинга Татьяна Кадиева и Людмила Любомудрова, которых запихали в тот же автобус.





В отличие от уже привыкших к ментовскому насилию оппозиционеров, Мохнаткин испытал от произошедшего культурный шок. Ему было совершенно непонятно, почему и за что его безнаказанно избили. После того как его отпустили, он пошел в поликлинику, засвидетельствовал побои и начал бомбардировать милицию и прокуратуру жалобами об избиении, требовал, чтобы оборзевших ментов наказали. Ментовские и прокурорские чиновники намекали ему, что лучше этого не делать. Даже юрист оппозиции посоветовал не упорствовать - игры с государством опасная штука, особенно если действовать в одиночку. Но Мохнаткин оказался ужасно упрямым, он даже отказался от адвоката, которого ему предоставили организаторы митинга, сказав, что не хочет идти ни на какие компромиссы.

Через полгода после инцидента на Триумфальной ему неожиданно позвонил следователь и сообщил радостную весть: ваши жалобы услышаны - приходите на опознание, мы нашли мента, который вас побил.



Как позже рассказал Мохнаткин, один из ментов, который его избивал, на самом деле ждал в кабинете у следователя. Только не как свидетель, а в качестве потерпевшего. А обвиняемым стал Мохнаткин. Новоиспеченного подследственного прямо из кабинета отправили в Бутырку, известный своими чудовищными условиями следственный изолятор.

Чтобы закончить дело, передать его в суд и вынести приговор, потребовалось лишь три недели, хотя обычно такие дела расследуются несколько лет. Был назначен государственный адвокат, а судебные слушания были завершены в два заседания. Ментовская уловка сработала: правозащитное сообщество не успело среагировать на процесс и оказалось перед фактом вынесенного приговора. И вот в суде второй инстанции известный адвокат Михаил Трепашкин пытается обжаловать несправедливый приговор. Надежда слаба - председательствует судья Марина Комарова, известная по процессу псевдошпиона Игоря Сутягина и другим политическим (читай - заказным) делам.



Трепашкин пытается доказать, что дело сфабриковано. Все свидетели "избиения мента" - тоже менты, а других свидетелей, в том числе Кадиеву и Любомудрову, суд отказался слушать. В деле полно других нестыковок.





Была надежда, что общественная поддержка повлияет на суд. Акции протеста накануне заседания прошли во многих городах России.





Однако все надежды оказались тщетными. Судья Комарова оставила приговор в силе и даже не смягчила наказание. Последнее слово Сергея Мохнаткина было таким:

Сначала судья не могла найти ключ от большого зала суда. В обычном зале публике не хватало даже стоячих мест. Православные змейкой вились из зала в коридор и по лестнице. Людей было так же много, как на первом заседании. Поддержать обвиняемых пришли художники Диана Мачулина, Александр Сигутин, Илья Фальковский и Дмитрий Булыгин. Диана обнаружила среди православной молодежи своих бывших сокурсников из Суриковского.

Когда ключ нашелся, оказалось, что в большой зал все желающие тоже не вмещаются. Тогда прессу посадили на скамью подсудимых в клетку. Из-за решетки выглядывали Анастасия Сырова из "АртХроники", Анатолий Голубовский, главный редактор радиостанции "Культура", и другие журналисты. Всех снимало РЕН-ТВ.



(Дальше...)

За две недели до заседания по «Запретному искусству», на котором стороны наконец перешли к прениям, обвиняемые Ерофеев с Самодуровым организовали пресс-конференцию, в которой зачитали свои обращения к руководству РПЦ. Поводом для этого послужило выступление свидетеля - иеромонаха Никодима (Н.Г. Бекенев), который заявил, что с христианской точки зрения эта выставка — богохульство и кощунство. Также Никодим дал правовую оценку — сознательное оскорбление чувств верующих. Скандальность этой ситуации в том, что Никодим заявил, что это официальная позиция русской православной церкви.



(Дальше...)