Поделюсь двумя наблюдениями. Я только что прилетел из Кишинева. И был потрясен тем, как мало осталось от нашего общего прошлого на улицах, в вывесках, в ежедневном обиходе. Пришло новое поколение, выросли люди, которые по-русски уже не говорят и не думают. Нам казалось, что это не произойдет, что это невозможно, - а это произошло и это возможно. И все, что связывало нас, потихонечку девальвируется, теряет ценность, рассыпается и исчезает в прошлом. То же самое видел на Украине. Когда побывал там в первый раз в 2000 году, не увидел в Киеве никаких особых отличий от любого другого нашего города. А спустя 14 лет я понял, что это уже практически заграница и выросло новое поколение, которое не знает и не хочет знать русского языка.

Константин Семин, тележурналист

В 40-х годах прошлого столетия Австрия… была почти сплошь онемечена... Но вот... например, в г. Праге начинает твориться что-то странное. Какие-то оригиналы вдруг затеяли говорить по-мужицки, и не только у себя дома, но и на улице, и в театре, да нарочно так, чтобы все слышали. Сначала это смешно, потом начинает раздражать. Тем более что эти оригиналы выдвигают еще в придачу какие-то претензии. "Мы, чехи, в этом крае большинство, - заявляют они, - а потому Прага должна быть наша, в судах и школах и даже в университете должен господствовать наш язык, а немецкому достаточно места в Вене"... Шаг за шагом, день за днем, наползали из деревни в Прагу чешские муравьи... и по крохам строили свою культуру. У них появились газеты, книжки, потом книги, потом целая литература, потом гимназия, потом университет... От немецкого всевластия остались одни огрызки.

Владимир (Зеев) Жаботинский. "На ложном пути" (1912)

Александр Лапин - писатель, понимающий литературное творчество как исключительный национальный приоритет. Для него литература не игра, не забава, а дело жизни, где судьба переплетается с предназначением самым теснейшим образом. Его замыслы глобальны, темы вечны, а тексты насыщены тайными и явными смыслами до последней возможной полноты... В романе Лапина "Святые грешники" все лучшие и характерные для писателя черты видны во всей полноте фокуса, во всем масштабе его творческого опыта... Лапин прежде всего создает полотно, показывает картину русской жизни, высвечивая ее в определенном ракурсе, необходимом для понимания многих актуальных проблем. При этом объектив писателя не боится ничего, проникая в самые потаенные уголки человеческого сознания, фиксируя самые рискованные перипетии. Это идет на пользу и лапинскому особому реализму, и добавляет разнообразия сюжетным поворотам и композиционным перестроениям... Любовь к русскому народу влияет не только на идейно-эстетическую составляющую текста, но и на композиционно-смысловую... Лапин проводит мысль, что никакой перелом не имеет никакого осязаемого результата, если людские судьбы входят в оглушительный диссонанс с тем Молохом, чьей силой стрелки, маятники и цифры вечно приводятся в движение. И это возводит его в ряд писателей-гуманистов, без которых русская словесность не была бы той, за что ее ценят и отличают во всем мире.

Максим Замшев, главный редактор "Литературной газеты"

Окончательное суждение о "Войне и мире" составить теперь едва ли возможно. Пройдут многие годы, прежде чем вполне уяснится значение этого произведения... И это мы говорим не в особенную ему похвалу, не ради его превознесения, нет, такова вообще судьба фактов слишком к нам близких, что мы слабо и дурно понимаем их смысл... Со временем значение "Войны и мира" перестанет быть вопросом, и это произведение займет в нашей литературе то незаменимое и единственное место, которое современникам трудно разглядеть… Еще раз каждый может убедиться, что настоящие, действительные создания искусства глубочайшим образом связаны с жизнью, душою, всею натурою художника; они составляют исповедь и воплощение его душевной истории. Как создание вполне живое, вполне искреннее, проникнутое лучшими и задушевнейшими стремлениями нашего народного характера, "Война и мир" есть произведение несравненное, составляет один из величайших и своеобразнейших памятников нашего искусства. Значение этого произведения в нашей художественной литературе мы выразим словами Ап. Григорьева, которые были сказаны им десять лет тому назад и ничем так блистательно не подтверждены, как появлением "Войны и мира":
"Кто не видит могучих произрастаний типового, коренного, народного - того природа обделила зрением и вообще чутьем".

Николай Страхов (1828-1896), русский литературный критик. "Война и мир. Сочинение графа Л.Н. Толстого"

Да и вообще, что касается знаковых для русского самосознания памятников, то тут просто беда! Плисецкой памятник [в Москве] есть - Улановой нет. Мандельштаму есть - Заболоцкому нет. Бродскому есть - Рубцову нет. Ростроповичу есть - Свиридову нет, даже к столетию великого композитора не поставили.

Юрий Поляков, писатель, председатель редакционного совета "Литературной газеты"

- Да вы поймите! - кипятилась Варвара, поднося к носу камергера газетный лист. - Вот статья. Видите? "Среди торосов и айсбергов".
- Айсберги! - говорил Митрич насмешливо. - Это мы понять можем. Десять лет как жизни нет. Все Айсберги, Вайсберги, Айзенберги, всякие там Рабиновичи.

Илья Ильф и Евгений Петров. "Золотой теленок"

Француз Макрон
Навешал макарон,
Что применяет Сирия отраву.
По Сирии пальнул француз Макрон,
Чтоб доказать, что представляет он
Могучую военную державу!..

Француз Макрон
Навешал макарон,
Что Сирия владеет ядом жутким, -
По Сирии пальнул француз Макрон
И так блестяще доказал, что он
Принадлежит к фашизма проституткам.

Юнна Мориц, поэтесса. 2018 год

Давно ль, давно ль петух де Голль
Был перелетной птицей?
Теперь де Голль играет роль
И бодро петушится!
...
Теперь Тито
Совсем не то,
Он изменился не на шутку:
Он был Иосиф Броз Тито,
А стал Иосиф Брозтитутка.

Самуил Маршак. Конец 1940-х - начало 1950-х годов. Цит. по: Бенедикт Сарнов. "Квартира Маршака"

У Соединённых Штатов железные зубы
Оттуда доносятся крики и хрипы приговорённых к смерти,
У Соединённых Штатов тёмные тюрьмы,
Там повсюду стоят электрические стулья
А с них на ремнях свисают поджаренные током...
Это в Соединённых Штатах делают смертельные инъекции местные длинноносые доктора
Это в Соединённых Штатах, брат!
В Соединённых Штатах!
Там переваливаясь по хозяйски,
на тебя идут угрожающие брюхатые полицейские
То что часть из них - чёрные, дела не меняет,
У них такие же железные зубы,
И железные загривки брат,
то что они чёрные, это ещё хуже,
ещё бесчеловечней!
ещё более похоже на Ад,
В Соединённых Штатах, брат,
В Соединённых Штатах...

Эдуард Лимонов, писатель и политик

Полетим мы нынче да по небушку,
Все по небушку да по синему,
Все на запад прямиком, в страну дальнюю,
В страну дальнюю да богатую,
По-за морем-окияном пораскинувшуюся,
Пораскинувшуюся да порасцветшую,
Злата-серебра богато накопившую.
В той стране далекой терема стоят,
Терема стоят все высокие,
Все высокие, островерхие,
Небо синее нещадно подпирающие.
А живут в тех теремах люди наглые,
Люди наглые да бесчестные,
Страха Божия совсем не имеющие.
И живут те люди безбожные
Во грехах своих паскудных купаются,
Все купаются, наслаждаются,
Да над всем святым издеваются.
Издеваются, насмехаются,
Сатанинскими делами прикрываются.
Все плюют они на Святую Русь,
На Святую Русь на православную,
Все глумятся они да над правдою,
Все позорят они имя Божие.

Владимир Сорокин. "День опричника"

Знаете... обычно в возрасте 6-9 лет любой ребенок задумывается о том, как устроен мир... Но потом все становятся взрослыми и задаваться этими вопросами перестают. А некоторые отдельные личности все-таки продолжают думать. Вот и я отношусь к их числу... Трудность была в том, что в 1973 году, было мне тогда 25 лет, Советский Союз жил за железным занавесом и литературы по философии практически не было... И только в 1981 году, из Ленинграда я уже переехал в Таллин, у меня ночью, в зимнюю грозу, как в готическом романе, сложилась цельная картина мира. Но! При советской власти изложить это цельное виденье мира в книге, опубликовать было невозможно... А в 1998-м, уже в свободной России, вышла книга "Все о жизни". С тех пор она переиздавалась раз сорок, суммарный тираж уже перевалил за полмиллиона. Все, что появлялось после, было развитием этой темы. И только в последние годы я пришел в Институт философии Академии наук, в Российское философское общество, был на двух всероссийских философских симпозиумах, на всемирном в Афинах, на международном симпозиуме по диалектике, конференциях по big history. Но история складывалась так, что в России философия мало кому близка, будем откровенны.

Михаил Веллер, писатель и мыслитель

"Что за чучело!" - подумал Штааль.
- Да вы кто такой и что вам, собственно, от меня угодно?
Старичок посмотрел на него удивленно.
- Вы меня не знаете? - спросил он несколько менее ласково… - Я здешний профессор Кант. Мое имя вам также неизвестно? - грустно спросил он и затем рассмеялся не то саркастически, не то добродушно. - Скажу вам правду: я не очень честолюбив, но меня иногда огорчает, что я не пользуюсь известностью в широкой публике. Право, людям не мешало бы знать, что думает в Кенигсберге на Prinzessinstrasse старый Иммануэль Кант... Прощайте, молодой человек.
Он медленно пошел по дороге маленькими ровными шажками, высоко поднимая ноги и дыша по своей системе - носом... Невдалеке за Кантом следовал слегка выпивший Лампе. Он угрюмо думал, что здоровье господина профессора начинает явно опускаться... Да, конечно, профессор Кант стар. Но это все-таки профессор Кант... И если б существовала на свете справедливость, ему поистине надлежало бы иметь чин Geheimrat'a.

Марк Алданов. "Девятое Термидора"

Как может история нашей страны говорить о каких-то неудобствах? Я вообще всегда вспоминаю слова Кеннеди: "Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спрашивай - что ты можешь сделать для нее". Слова великие. Я считаю, что если Родина причиняет тебе неудобства, то никто тебя не держит - пошел вон! Извините, если я слишком люблю свою Родину и не всегда адекватно это выражаю. Но я когда слышу о каких-то неудобствах, я, честное слово, теряю самообладание!

Дмитрий Быков, писатель и журналист

Гуревич.Так ведь мне все равно, какая работа, я на все готов - массовый сев гречихи и проса... или наоборот... Сейчас я состою в хозмагазине, в должности татарина.
Зинаида Николаевна. И сколько вам плотят?
Гуревич. Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: "Лева, тебе этого мало? Может, тебе немножко добавить?" - я бы сказал: "Все хорошо, Родина, отвяжись, у тебя у самой ни хуя нету".

Венедикт Ерофеев. "Вальпургиева ночь, или Шаги командора"

Если называть социальными проблемы и события, важные для исторического существования социума, то все мои романы остро социальны. "И нет им воздаяния" - национальные конфликты, сталинские репрессии, поворот страны от величия к прагматизму. "Нам целый мир чужбина" - судьба последних романтиков-шестидесятников, "Чума" ("Краденое солнце") - наркомания, "Роман с простатитом" - интеллигенция, выброшенная в челночный бизнес, "Красный Сион" - борьба коммунистической и сионистской грезы, "Интернационал дураков" ("В долине блаженных") - борьба современного гуманистического уравнительства с романтическим культом гениальности, "Свидание с Квазимодо" - эстетические корни преступности, "Заземление" - роль религии в современном обществе. Сейчас обдумываю роман о власти американской мечты над российскими умами, о наших метаниях от любви до ненависти к Америке. В публицистическом аспекте эту тему я разрабатывал в книге "Колючий треугольник".

Александр Мелихов, писатель

Осенью они разносят по учреждениям свой литературный товар. Больше всего тут очерков ("Герои водопровода", "В боях за булку", "Стальное корыто", "Социалистическая кварта"). Однако попадаются и крупные полотна: "Любовь в штреке" (роман, отображающий что-то антрацитное, а может быть, и не антрацитное), "Соя спасла" (драматическое действо в пяти актах. Собственность Института сои), "Веселый колумбарий" (малая форма. По заказу кладбищенского подотдела)...
- Ах, - говорит утомленный редактор, - Исбах далеко не Бальзак, но этот Подпругин такой уже не Бальзак!
- Что ж, забракуем?
- Наоборот. Напечатаем. Отображены актуальнейщие темы. Язык суконноватый, рабочие схематичны, но настроение бодрое, книга зовет. Потом вот в конце ясно написано: "Это есть наш последний"...
- Тогда надо печатать. Книжка, конечно, заунывный бред, но зато не доставит нам никакого беспокойства. Никто не придерется.

Илья Ильф и Евгений Петров. "Когда уходят капитаны"

Президент РФ Владимир Путин подчеркивает независимость российского правосудия, в связи с чем не может помочь с поездкой режиссера Кирилла Серебренникова на Каннский кинофестиваль. Письмо главы российского государства процитировали в пресс-службе киносмотра. "Директор фестиваля Тьерри Фремо сообщил, что министр иностранных дел Франции отправил письмо президенту России Владимиру Путину с просьбой посодействовать, чтобы Кирилл Серебренников мог лично представить свой фильм в Каннах. Вчера фестиваль получил ответ Владимира Путина. Он сказал, что был бы рад помочь Каннскому фестивалю, но российское правосудие независимо", - сообщил на пресс-конференции ее ведущий Жоэль Шапрон.

Интерфакс

Ростов... увидав добродушно-шутливое лицо генерала... передал ему все дело, прося заступиться за известного генералу Денисова. Генерал, выслушав Ростова, серьезно покачал головой.
- Жалко, жалко молодца; давай письмо...
Вся свита отступила, и Ростов видел, как генерал этот что-то довольно долго говорил государю... Остановившись у лошади и взявшись рукою за седло, государь обратился к кавалерийскому генералу и сказал громко, очевидно с желанием чтобы все слышали его.
- Не могу, генерал, и потому не могу, что закон сильнее меня, - сказал государь и занес ногу в стремя. Генерал почтительно наклонил голову, государь сел и поехал галопом по улице. Ростов, не помня себя от восторга, с толпою побежал за ним.

Лев Толстой. "Война и мир"

Разгром нацистов стал грандиозной, триумфальной Победой, это долгожданное слово сразу облетело планету. И все страны, все народы понимали тогда, что именно Советский Союз определил исход Второй мировой войны, что этот великий жертвенный подвиг совершил наш солдат и наш народ. Он добился Победы ценой тяжелейших, невосполнимых потерь, защитил честь и независимость родной земли благодаря беспримерному мужеству на фронтах и в тылу. Однако сегодня подвиг народа, спасшего Европу и мир от рабства, от истребления, от ужасов Холокоста пытаются перечеркнуть, исказить события войны, предать забвению подлинных героев, подделать, переписать, переврать саму историю. Мы не позволим сделать это. Никогда... Мы всегда будем гордиться, что советский народ не дрогнул, не прогнулся перед жестоким врагом, когда некоторые государства предпочли позор капитуляции, лицемерного соглашательства или прямого сотрудничества с нацистами. Наш народ сражался насмерть. Ни одна страна мира не отражала такого нашествия...

Владимир Путин, президент России

В конце 60-х или в самом начале 70-х Григорий Чухрай снял документальный фильм о Сталинграде. Основные события фильма, однако, происходили не в Сталинграде, а... в Париже. По замыслу режиссера главная изюминка фильма должна была состоять в том, что группа советских кинематографистов с камерой подходит на какой-нибудь из центральных улиц Парижа (лучше всего - на площади Сталинграда) к одному парижанину, к другому, к третьему и задает им всем один и тот же вопрос: знают ли они, что такое Сталинград? Ни один парижанин, естественно, ответить на этот вопрос не может. Мораль: вот, дескать, мы их спасли от гитлеровской чумы, а они даже не помнят названия легендарного города на Волге, где решалась, между прочим, и их судьба тоже. Если вдруг среди прохожих оказывался какой-нибудь дотошный француз, готовый ответить на этот провокационный вопрос правильно, съемочная группа мгновенно теряла к нему всякий интерес. Говорят, что некоторые парижане были этим крайне обескуражены, а самые настырные из них даже бежали за странными русскими репортерами, пытаясь все-таки донести этот свой правильный ответ до зрителя будущего фильма.

Бенедикт Сарнов. "Перестаньте удивляться! Непридуманные истории"