Естественно, мировая либеральная общественность рассказывала, какие [в Испании] ужасные фашисты, что они подняли мятеж против этих левых, против законного правительства. И все замечательные люди, которые считали себя неравнодушными людьми, а по сути были полезными идиотами... как Эрнест Хемингуэй, рассказывали о том, как важно теперь сражаться за идеалы добра. А на самом деле эти ребята сражались не за идеалы добра, а были полезными идиотами для Сталина. И вот Эрнест Хемингуэй так и остался полезным идиотом для Сталина, и написал книгу "По ком звонит колокол"...

Юлия Латынина, публицистка

Отсутствие четких идейных и художественных принципов отбора произведений литературы зарубежных стран для переиздания в нашей стране приводит и к тому, что нередко издаются слабые книги... На практику издательств и литературных журналов нередко влияет давление переводчиков и рецензентов, которые исходят из субъективных взглядов, эстетских вкусов, а иногда и личной заинтересованности... Переводчики и близкие к ним люди настойчиво рекомендовали издательствам роман Хэмингуэя "По ком звонит колокол", описывающий события 1936-1938 годов в Испании с позиций, враждебных прогрессивным силам.

Записка отдела культуры ЦК КПСС, 25 января 1958 г.

Эти люди испортили все, что можно было испортить. Им мы обязаны тем, что общественный диалог отброшен на несколько лет назад - к фазе острого противостояния. Они раздавили тонко настроенные электронные весы чугунной гирей. Туда, где требовался лазерный скальпель, явились с секирой - вдобавок оправдывая рубку сплеча цитатами из Библии. Поляну, нуждавшуюся в точечной прополке, вытоптали догола... Общество практически дозрело до необходимости грамотного государственного регулирования в сфере культуры, однако теперь об этом лучше не заикаться. Приходится кивать, когда слышишь, что единственно возможный регулятор - уголовный и административный кодексы: все, что не запрещено, разрешено. Хотя в отношении культуры это лукавство. Культура живет не по законам, а по понятиям... Если государство продолжит самоустраняться из этой системы ценностей, плотность конфликтов между художниками и общественниками будет неминуемо расти.

Елена Ямпольская, депутат Госдумы

Общей директивой должна здесь быть директива тактичного и бережного отношения... Отсеивая антипролетарские и антиреволюционные элементы... партия должна терпимо относиться к промежуточным идеологическим формам, терпеливо помогая эти неизбежно многочисленные формы изживать... Партия... должна всячески бороться против легкомысленного и пренебрежительного отношения к старому культурному наследству, а равно и к специалистам художественного слова. Против капитулянтства, с одной стороны, и против комчванства, с другой, - таков должен быть лозунг партии... Коммунистическая критика должна изгнать из своего обихода тон литературной команды... Партия должна всемерно искоренять попытки самодельного и некомпетентного административного вмешательства в литературные дела; партия должна озаботиться тщательным подбором лиц в тех учреждениях, которые ведают делами печати, чтобы обеспечить действительно правильное, полезное и тактичное руководство нашей литературой.

Постановление Политбюро ЦК РКП(б) "О политике партии в области художественной литературы" 18 июня 1925 г.

Потому что политика стала такой грязной, какой она в России, может быть, никогда не была, - вот сейчас, как мне кажется.
(Виталий Дымарский.) Грязней, чем в советское время?
Конечно, без сомнения. Потому что советская политика - она была статуарной, она была фиксированной. Там не было этого лавирования и перемен: тень и свет, свет и тень. Что было в тени, оно было в тени, что было на свету, оно было на свету. И прекрасно все понимали, кто в окопах одних, кто в других окопах. И общественная жизнь Советского Союза была несопоставимо явственней и несопоставимо безопасней. Страшные понеся потери в период сталинских репрессий, как-то насытившись кровью, все-таки политическая партия, руководившая тогда, как-то приостановилась, как-то вот что-то такое...

Александр Сокуров, кинорежиссер

- Я слышал, у тебя запретили пьесы? В пятидесяти театрах шли - и везде запретили?..
- Не только пьесы. Книгу запретили, два сценария.
- Что творят! - вздохнул Вергасов. - Пахнет тридцать седьмым годом.
В это время дверь беззвучно открылась, и в комнату бесшумно вошел курносый человек неприметной наружности...
- Но я не понимаю, - сказал Вергасов, как бы продолжая начатый разговор. - Как же так?! Как получилось, Войнович, что вы, советский писатель, приняли участие в провокационной и дурно пахнущей акции, имеющей, скажу вам прямо, как коммунист, антисоветский характер?!.. Пора осознать, что, если вас хвалит буржуазная пропаганда, она это делает не зря. В мире идет жестокая идеологическая борьба между двумя мирами, и вам следует помнить вопрос, поставленный Горьким: с кем вы, мастера культуры. А вот с кем вы, Войнович?

Владимир Войнович. "Автопортрет. Роман моей жизни"

Я бы сделал это кино глубже и чтобы было меньше спецэффектов. Сократил бы "голливудские" сцены, которых там очень много. Например... голая грудь балерины. Сергей Бондарчук так не снимал, Андрей Тарковский тоже. Деликатности, присущей русской культуре, здесь не хватает. Если бы речь шла еще об Александре II, а тут все-таки святой. Не надо этого делать... Там два часа фильма - это любовные страсти, приходы, яркие сцены с Матильдой. У людей вопрос: а разве это самое главное в истории Николая Александровича Романова? И всего последние три минуты фильма - про царя без Матильды. А дальше в титрах написано, что более 20 лет они с императрицей жили счастливым браком, у них было пятеро детей и в 1918 году они были убиты большевиками.

Павел Пожигайло, председатель Общественного совета при Министерстве культуры

Художник. Совсем не громадная. Маленькая, классическая грудь... возьмите, наконец, известный немецкий труд профессора Андерфакта "Брусте унд бюсте", где с цифрами в руках доказано, что грудь женщины нашего времени значительно больше античной... А я сделал античную.
Редактор. Ну и что из того, что больше? Нельзя отдаваться во власть подобного самотека. Грудь надо организовать. Не забывайте, что плакат будут смотреть женщины и дети. Даже взрослые мужчины... В общем, бросим дискуссию. Все ясно. Грудь - это неприлично.
Художник (утомленно). Какой же величины, по-вашему, должна быть грудь официантки?
Редактор. Как можно меньше... Хорошо если бы совсем не было.

Илья Ильф и Евгений Петров. "Саванарыло"

Даже в самом высоком виде искусства - операх и опереттах - появились сексуальные сцены и распитие спиртного! К примеру, в "Фаусте", о котором хвалебно писала наша пресса, артисты оперы валились на сцене, изображая характерные сексуальные движения, женщины задирали ноги, мужчины опускали головы им в промежность, срывали с них одежду, в "Баядере" сцена секса втроем и изображение оргазма. И это категория 12+!!! В постановке "Евгения Онегина" (ТЮЗ), рекомендованной школьникам, Пушкин с похмелья рвется в туалет, Татьяна Ларина с воплями ползает по сцене, мать Татьяны вожделеет к Онегину...

Лариса Винникова, преподаватель спецкурса "Психология информационной безопасности" спецфакультета психологического факультета ЮФУ

Так вы говорите: тайный советник Гете не пил ни грамма?.. Думаете, ему не хотелось выпить?.. Так он, чтобы самому не скопытиться, вместо себя заставлял пить всех своих персонажей. Возьмите хоть "Фауста": кто там не пьет? Все пьют. Фауст пьет и молодеет, Зибель пьет и лезет на Фауста, Мефистофель только и делает, что пьет и угощает буршей и поет им "блоху". Вы спросите: для чего это нужно было тайному советнику Гете? Так я вам скажу: а для чего он заставил Вертера пустить себе пулю в лоб? Потому что... он сам был на грани самоубийства, но, чтоб отделаться от искушения, заставил Вертера сделать это вместо себя... Вот так же он и пил, как стрелялся, ваш тайный советник. Мефистофель выпьет, а ему хорошо, старому псу. Фауст добавит - а он, старый хрен, уже лыка не вяжет.

Венедикт Ерофеев. "Москва - Петушки"

Михалков умел улавливать детскую интонацию... Вообще его личность заслуживает отдельного исследования. Надеюсь, мне удастся написать о нем. Когда работал над биографией Катаева, наткнулся на историю о том, как на писательских президиумах Сергей Владимирович ярко, наперекор остальным, дважды заступался за книгу "За власть Советов". При этом с Катаевым их связывали довольно сложные отношения. Защитником и даже благодетелем называл его Илья Глазунов. Об этой стороне натуры Михалкова - благородстве, обостренном чувстве справедливости, - к сожалению, почти не говорят. Многие до сих пор рассматривают его с подачи определенных медиа в качестве сановной фигуры. Это и понятно: если человек вписывается в квазилиберальный канон, его рисуют подвижником, миротворцем, а если он государственник, не жалеют черных красок.

Сергей Шаргунов, писатель, депутат Госдумы

У меня нет никакого желания грязнить эти страницы изображением литератора, сказавшего мне после смерти Сталина с искренней горечью и даже почти не заикаясь: "Двадцать лет работы - собаке под хвост!" Скажу только, что он живое воплощение язвы продажности, разъедавшей и разъедающей нашу литературу...
Забавно было убедиться в том, как мгновенно стерлось, растаяло высокое положение, ради которого столько подлостей было совершено, столько похлопываний по плечу, наград и орденов было вымолено едва ли не на коленях. Литературный вельможа стоял перед московскими писателями (которыми он номинально руководил) как провинившийся школьник... Зрелище было жалкое, может быть, еще и потому, что Михалков, как известно, мужчина крупный, здоровенный, с длинными и одновременно толстыми ногами, и видеть его нерешительным, растерянным было неприятно и почему-то стыдно.

Вениамин Каверин. "Эпилог"

Порой среди ясного неба собираются тучки, их становится все больше, они темнеют, сливаются в большую темную тучу... темная протестная туча движется по летнему небу, приближаясь к Кремлю, и с первым осенним листом ударят ядовитые молнии... Поразительно оживились геи... Небывало активизировались русофобы... Так будем же сражаться на наших русских баррикадах! Не пропустим эту тьму в кремлевские палаты... Не будем обольщаться лазурью, которая сияет сегодня над Красной площадью... Готовьтесь к грозе, соотечественники. Готовьтесь к граду, готовьтесь к дурной погоде. Встретим ее во всеоружии духа!

Александр Проханов, писатель и публицист

Дай мне горькие годы недуга,
Задыханья, бессонницу, жар,
Отыми и ребенка, и друга,
И таинственный песенный дар -
Так молюсь за Твоей литургией
После стольких томительных дней,
Чтобы туча над темной Россией
Стала облаком в славе лучей.

Анна Ахматова. "Молитва"

Особенно странная ересь - возможность для школьника "составить собственное мнение" о сложных моментах отечественной истории. Я даже не о том, что иные мнения об отечественной истории никогда не преподаются в школах: в украинской школе вы никогда не услышите развернутых мнений о гнусности Волынской резни, в английской - о нечеловеческой жестокости подавления Ирландского восстания - и трудно понять, почему мы должны быть так уж явно глупее всех остальных. Я скорее о "собственном" мнении. Школьник так же мало способен составить собственное мнение о Петре или о Сталине, как об устройстве адронного коллайдера. Во-первых, он попросту мало знает... во-вторых, иметь такое мнение ему незачем.

Так рассуждает на страницах журнала "Эксперт" научный редактор этого журнала Александр Привалов. И рассуждение это озадачивает. Даже если автор прав в том, что в украинских и английских школах принято замалчивать позорные эпизоды отечественной истории, трудно понять, почему он считает такой безнравственный обычай разумным и призывает от него не отклоняться. Странно и то, что г-н Привалов считает подобное замалчивание горькой правды универсальным правилом. Может быть, в его представлении и в немецких школах вы никогда не услышите о гнусности истребления евреев, а в американских - о нечеловеческой жестокости южных рабовладельцев? Видимо, так. И более того, по его логике это совершенно правильно.

Школьник, говорит научный редактор "Эксперта", не может составить собственное мнение о Петре или о Сталине, потому что он мало знает. Так пусть поучится и узнает побольше - разве не для того и нужна школа? Но г-н Привалов не видит в этом нужды: по его словам, "не составляют люди собственного мнения по вопросам, по которым лично им не предстоит как-то действовать". В таком случае, наверное, нет смысла и изучать в школах литературу: зачем молодому человеку составлять свое представление о никогда не существовавших людях вроде Онегина, Печорина или Чацкого? Достаточно запомнить слова Молчалина: "В мои лета не должно сметь// Свое суждение иметь".

Мне кажется, что святость вообще всегда проявляется в одном - в готовности презреть собственную жизнь и собственное благополучие ради мирового блага или ради чьего-то чужого блага. Было ли это в русской революции? Да, безусловно... Я прекрасно понимаю, что Дзержинский злодей, но понимаю и то, что Дзержинский в своем облике личного абсолютного бескорыстия и постоянного риска, в короткой своей жизни, из которой семнадцать лет прошло в каторге, конечно, некоторые черты святого имеет... Да, в Дзержинском были черты такого католического святого, абсолютного аскета. И многое из того, что он говорил и делал, наверное, может обеспечить ему бессмертие в памяти потомков.

Дмитрий Быков, писатель и публицист

Ссылки на вину "разнузданной стихии" хорошо нам известны из биографий почти всех исторических деятелей, купавшихся в крови по горло. Все они, разумеется, тяготились властью, "страдали", и все по природе были добры, от Ивана Грозного до Дзержинского и Ленина. "Упорядочить террор" чрезвычайно хотел Марат, а Робеспьер как раз за несколько дней до 9-го термидора собирался установить гуманнейший образ правления. Это очень старая песня... "Золотое сердце" Дзержинского пустил в обращение Луначарский, человек недалекий. Но о сердечной доброте Ленина я лет шесть тому назад слышал рассказ Максима Горького: знаменитый писатель не без удивления вспоминал, как в свое время Ленин, гостя у него на Капри, часами играл на песке с маленькими детьми.

Марк Алданов. "Убийство Урицкого"

...главная проблема Бунина была в том, что он совершенно не увидел этой изнанки революции, не увидел ее творческого начала. И он не мог его увидеть, я боюсь. Поэтому "Окаянные дни" - книга очень эффектная, но однобокая. Блок увидел и понял больше - именно за это его так, скажем, Бунин ненавидел. Просто потому что он не видел вот этого метафизического дна, этой второй подкладки, этой второй реальности революции. Этого он не видел. Не увидел ее музыкального смысла... Бунин отнесся к революции как прозаик, ничего не поделаешь. Блок увидел стихию... да и вообще русская революция была все-таки каким-то откровением после многих лет болота, бездарности, министерской чехарды, это было время эстетического прорыва... Вот Бунин этого прорыва не увидел совершенно... Бунин, к сожалению, был для этого слишком безнадежно зашорен, его позиция... это позиция человека старого, безнадежно архаичного… он был человеком метафизически безнадежно глухим... Я думаю, что он много не понял, вот даже не столько творческую, сколько авангардную природу этой революции... Это тоже род эстетической глухоты.

Дмитрий Быков, поэт, прозаик и критик

Блок открыто присоединился к большевикам. Напечатал статью... Я еще не читал, но предположительно рассказал ее содержание Эренбургу - и оказалось, очень верно. Песенка-то вообще не хитрая, а Блок человек глупый...
"Блок слышит Россию и революцию как ветер..." О, словоблуды! Реки крови, море слез, а им все нипочем...
Ведь вот и до сих пор спорим, например, о Блоке: впрямь его ярыги, убившие уличную девку, суть апостолы или все-таки не совсем? Михрютка, дробящий дубиной венецианское зеркало, у нас непременно гунн, скиф, и мы вполне утешаемся, налепив на него этот ярлык...
И дальше:
"Предводитель солдат, восставших в Одессе и ушедших из нее, громит Ананьев - убитых свыше ста, магазины разграблены..."
"В Жмеринке идет еврейский погром, как и был, погром в Знаменке..."
Это называется, по Блокам, "народ объят музыкой революции - слушайте, слушайте музыку революции!"

Иван Бунин. "Окаянные дни"