Раз уж вокруг отмены показа фильма «Любите меня, пожалуйста» развернулась столь неожиданно острая полемика в Интернете, хочу внести окончательную ясность, а заодно уточнить некоторые акценты.

10 ноября я получил письмо от программного директора фестиваля «Профессия: журналист» Ирины Измайловой следующего содержания:

Уважаемый Валерий, отправляю ссылку на официальный сайт кинофестиваля "Профессия: журналист", где опубликована программа фестиваля
http://www.journfest.ru/programma-pokazov
Ваша работа демонстрируется 16 ноября в 15.00
Сможете ли Вы представить свою работу в 15 часов зрителям? Пожалуйста, по вопросам аккредитации обращайтесь к Филоненко Людмиле. Также можно принять участие в круглом столе - 18 ноября в 15 часов. В любом случае для Вас будет запасен каталог фестиваля, который Вы сможете получить в любое удобное для Вас время.
С уважением,
Ирина Измайлова

Я ответил ей сразу:

Ирина, спасибо, я приду! В курсе ли Вы этих событий -
http://www.kasparov.ru/material.php?id=4CD962BE11963
http://www.gazeta.ru/news/lenta/2010/11/09/n_1569380.shtml
Не стоит ли в связи с этими сообщениями организаторам на всякий случай подумать о мерах безопасности до и после просмотра.
Боюсь, что возможны провокации со стороны вышеозначенных в этой новости сил.
Рамка на металл, с моей точки зрения, не помешала бы.
С уважением ВБ

Ответ последовал такой:

Уважаемый Валерий! Ваше письмо пересылаю Игорю Степанову.

На этом переписка закончилась, зато вечером этого же дня последовал звонок от г-на Степанова. Он сразу заявил, что разделяет мои опасения, но, увы, ни средств, ни возможностей установить рамку-детектор на металл у фестиваля нет. И предложил мне, как он назвал это, «компромисс» - отменить показ вообще. Я попросил его пояснить, в чем он видит сущность этого «компромисса», поскольку я вижу в этом только фактическую отмену просмотра и ничего больше.

- Не переживай, фильм в программе остается, жюри его отдельно в своем кругу посмотрит. И вообще, фильм я смотрел, фильм хороший, но сам понимаешь, мы людей подставлять не можем и т.д. и т.п.

Мне пришлось согласиться на этот «компромисс». Что еще оставалось – тупо настаивать на показе, при котором могут быть непредсказуемые инциденты?

Еще я дважды задал Игорю Степанову вопрос: касается ли это решение также и «Сталкера» (поскольку дирекция у двух фестивалей общая и возглавляется лично им). И дважды получил абсолютно утвердительный ответ.

Поскольку я был уверен в искреннем желании отборщиков и руководителей этих фестивалей показать этот фильм публично, я не мог видеть в этом решении ничего иного, кроме опасения за здоровье и судьбы зрителей. И вполне разделил, да и сейчас разделяю эти опасения. На этом наш разговор закончился.

После этой беседы в связи с тем, что я раньше пригласил на просмотр 16 ноября многих моих друзей и знакомых, я публично оповестил их через мой аккаунт на Фейсбуке об отмене просмотра.

Насколько мне известно, сейчас от имени г-на Степанова распространяется слух, что я чуть ли не сам позвонил ему с предложением отменить просмотры. Неплохо бы было найти еще примеры вменяемых режиссеров, которые стремились бы «вынуть» свой фильм из сверстанной конкурсной программы за три дня до показа. Это, конечно, полный вздор и вранье. Я всего лишь обратил внимание организаторов на необходимость предусмотреть минимальные меры безопасности – и все. Кстати, по его словам, г-н Степанов был в курсе новосибирского инцидента и видел сюжет об этом на канале РЕН.

Вот таковы факты. Комментировать все последующее я не буду. Мне кажется, комментарий уже дан внутри самого фильма.

Настина учительница Евгения Ситникова говорит там примерно следующее: «Судьба Насти - быть тем световым лучом, который высвечивает темные углы, делает тайное явным».

Думаю, что гибель Насти и Станислава Маркелова беспощадно-ярко высветила слишком много скрытого, неприглядного и замалчиваемого в нашем обществе.

Думаю также, что и в ситуации с этими отмененными показами Настя до сих пор продолжает эту работу.

Потому что и ее уход, как написал блогер по имени Артур, «это смерть, участвующая в жизни». И я не могу с этим не согласиться.

За жизнь Мавроматти я голосовать не буду.

Во-первых, потому, что акция его провокативна. А любая провокация нарушает принцип добровольности, предлагая тебе сделать выбор из заготовленных уже решений, не допуская существования твоих собственных.
Я не говорю, что провокация - плохо. Но свобода - это твой выбор: участвовать в ней или нет. Если художник действительно отстаивает свободу, я ее и выбираю.

Во-вторых, я бы поверил в борьбу так называемое "актуального искусства"  за истинную свободу, если бы творцы не нудили постоянно, что "не хотели никого задеть". Провокация, парадокс, обнажение сути - методы этого искусства, ставящего задачей пробивать дырки в окостенелом сознании. А пробивание дырки в мозгу - процедура болезненная. И ответная реакция может даже превосходить по силе само воздействие (человек будет до последнего яростно бороться за стабильность своего мировосприятия). А "ля-ля" с невинным видом скорее напоминает школьный мазохизм: ущипнуть тайком старшеклассника, а потом орать благим матом "бьют!"

В-третьих, любая апелляция к обществу за защитой вызывает как раз стандартную общественную реакцию: разделение на "умных" и "козлов", "прогрессистов" и "реакционеров", "творцов" и "быдло" и пр.  То есть усиливает раскол и невозможность любого диалога. Невозможно одновременно быть "над" обществом и пользоваться его правилами игры. Я могу сочувствовать человеку и испытывать к нему симпатию. Но играть в "за или против" я не хочу.

Акция Мавроматти способна на кого-то подействовать, если будет честно доиграна до конца. Метод, выбранный актуальным искусством, предполагает постоянную радикализацию приема. Провокация срабатывает лишь один раз. Поэтому слово "хуй" на картине должно обратиться в бесов в иконном окладе, которые обязаны ожить на людной площади и умереть в конце на электрическом стуле. В этом смысле Мавроматти достигает  предела, обнулив все эти неумелые, но изо всех сил провоцирующие картинки (но просто картинки!). Впрочем, самосжигавшиеся тибетские монахи и не думали называть это искусством.

Но как же это напоминает правила масскульта (и массового сознания), которые так презирает (одновременно любя) "неформальное" искусство! Больше трупов, бензопил, замков и чудищ, 2D, 3D, 4D... Больше информации, пикселей, мегабит, френдов, километров в час... Возможно, именно поэтому я не люблю того, что называется "актуальным", "современным", "концептуальным", пусть и искусством. Потому что творцы его ведут лишь БОРЬБУ,  так и не предложив мне реальной альтернативы, третьего пути, бесконечности, рая.  Лишь путь к логичному концу.

Автор фильма «Любите меня, пожалуйста» Валерий Балаян сообщил, что организаторы кинофестивалей «Профессия – журналист» и «Сталкер» отказались демонстрировать его фильм, уже поставленный в программы, так как не могут гарантировать безопасность зрителей во время показа.

Кто не видел – это фильм (к слову, единственный) о журналистке и антифашистке Насте Бабуровой, моей коллеге и единомышленнице, убитой 19 января 2009 года вместе с адвокатом Стасом Маркеловым.

Кинофестиваль «Сталкер» сосредоточен на теме прав человека. Кинофестиваль «Профессия – журналист» планирует показывать фильмы об убитых журналистах. И на этих двух фестивалях фильма о Насте не будет. Потому что организаторы с большими оргкомитетами, с бюджетами и билетами – боятся. Они не могут обратиться к ментам, оповестить общественность, нанять охрану.

Мне смешно и стыдно за вас, большие организаторы больших кинофестивалей! Вы взялись за острые темы и превратили их в тусовку. Вы придете потусоваться среди своих, выпить вина и поговорить о прекрасном. И вы – большие кинематографисты и большие журналисты – не вспомните 25-летнюю смелую девочку, потому что вы испугались за ваши никому не нужные шкуры.

Она была смелее всех вас. И она вас пугает, потому что была не просто журналисткой, но еще и имела гражданскую позицию. А это страшно и вам, и властям нашей страны, которые записывают антифашистов в мифические «антифа», в «экстремисты», во враги народа, фактически.

Лешу Гаскарова, написавшего репортаж с акции в Химках 28 июля 2010 года, власти судят как организатора «хулиганских действий» только потому, что он антифашист. Настю, писавшую об острых проблемах, вы судите за убеждения, убирая фильм из программ фестивалей, только потому, что она антифашистка.

Летом этого года мы, друзья и единомышленники Насти, показывали этот фильм в Музее и общественном центре имени Сахарова, обсуждали его и ситуацию в стране, по ссылке можно увидеть видеозапись этой дискуссии. И пока это, кажется, единственный показ на территории России.

В ваших фестивалях нет смысла, если вы трусите. Браться за темы прав человека и убийств журналистов нельзя трясущимися руками и потными ладонями. Вы испортили и обесценили собственные задумки.

Одна моя коллега назвала вас, организаторы фестивалей «Сталкер» и «Профессия – журналист», ссыкливыми функционерами. Пожалуй, точнее описать вас невозможно.

Приглашаю вас на наш кинофестиваль. Будет четыре дня фильмов, четыре вечера разговоров. Будет интересно и познавательно. Будут разные люди и мнения. Сегодня будем смотреть фильм про Тибет и тибетцев "Что от нас осталось?"

Мы проводим кинофестиваль каждый год в ноябре вот уже пять лет. В период между годовщиной Хрустальной ночи (9 ноября) и Днем толерантности (16 ноября) мы показываем кино и говорим о том, как можно преодолевать границы «свой-чужой» между людьми, не прибегая к агрессии – как внутренней, так и внешней.

Мы отбираем фильмы, которые поднимают острые проблемы: миграции, неонацизма, гомофобии, прав человека в Тибете. Приглашаем гостей – специалистов в тех темах, на которые мы говорим после кино. Спорим и соглашаемся, вместе думаем и предлагаем друг другу свои представления о том, как можно жить в этом мире среди разных людей – похожих и не похожих на нас и наших друзей.

Мы хотим показать, что есть альтернатива ненависти и фашизму. Мы верим, что можем что-то изменить. Мы – это Молодежное правозащитное движение, Молодежная сеть против расизма и нетерпимости и движение «Свободные радикалы».

Все мероприятия кинофестиваля проходят в помещении Музея и общественного центра им. Андрея Сахарова по адресу: ул. Земляной вал, д. 57, стр. 6, проезд до станции метро «Курская», «Чкаловская». Тел. Музея: (495) 623 4401, 623 4420.

Вход свободный.

Программа Кинофестиваля-2010

Фестиваль откроется 10 ноября в 19.00 показом документального фильма «Что от нас осталось?» (Франция, 2004). Фильм рассказывает о ситуации в Тибете, о его жителях, фактически замкнутых в «самой большой тюрьме мира», оторванных от своего духовного лидера и ежедневно рискующих жизнью. По окончании фильма состоится дискуссия «Ненасилие: тупик или перспектива?» с буддийским монахом, писателем Феликсом Шведовским и главным редактором сайта Центра тибетской культуры и информации Юлией Жиронкиной.

11 ноября в 19.00 будет показан документальный фильм «Времена Харви Милка» (США, 1984). Фильм посвящен политику, который первым в истории США открыто заявил, что он гей, и победил после этого на выборах. Однако через 11 месяцев после избрания он был убит прямо в здании муниципалитета. В фильме жизнь Харви Милка воспроизведена в рассказах участников и свидетелей драматических событий в Сан-Франциско 1970-х годов. Также показаны хроникальные кадры массовых выступлений в Сан-Франциско: многотысячное поминальное шествие 27 ноября 1978 года вечером после убийства, хроника массовых беспорядков 21 мая 1979 года — «бунта "Белой ночи"» — после вынесения неожиданно мягкого приговора Дэну Уайту. После фильма состоится дискуссия «Нужны ли лидеры современному ЛГБТ-движению?» с активистом движения «Солидарность» Александром Артемьевым и историком и социологом Алеком Эпштейном.

13 ноября в 19.00 будет показан художественный фильм «Грязные прелести» (Великобритания, 2002). Он посвящен проблеме миграции и рассказывает о девушке по имени Шэне, которая приехала в Лондон из Турции, и о талантливом враче Окви из Африки. Каждое утро она приходит мыть полы в гостинице, а он отлавливает пассажиров для такси и дежурит ночами у столика портье в том же отеле. О проблеме миграции зрители смогут побеседовать с приглашенным экспертом – активистом Комитета за рабочий интернационал, участником кампаний за права работников-мигрантов Игорем Ясиным.

14 ноября в 17.00 кинофестиваль закроется фильмом «Во имя отца» (Великобритания-Ирландия, 1993). Фильм основан на реальных событиях - это экранизация истории «Гилфордской четверки». В 1975 году в двух пивных барах в небольшом городке на юге Англии прогремели взрывы. В организации терактов были несправедливо обвинены четверо ирландцев, случайно оказавшихся на месте преступления. Все они были приговорены британским судом к длительному тюремному заключению. Кинопоказ будет проведен в рамках Международных дней действий за прекращение «химкинского дела», и именно о судьбе недавно освобожденных из-под стражи Максима Солопова и Алексея Гаскарова пойдет речь после просмотра фильма. В дискуссии «Химкинские заложники на свободе. Что дальше?» примут участие активисты кампании за освобождение химкинских заложников - социалист Константин Харитонов и социолог Александр Бикбов, а также журналист Андрей Лошак.

Контакты организаторов: gocinemafest@gmail.com, 8-905-550-84-15, www.go-cinema.yhrm.org

О метафизической стороне акции художника Тер-Оганяна в защиту художника Мавроматти

Сама акция заключалась в следующем: художник Тер-Оганян, выставивший ряд требований перед устроителями русской выставки в Лувре, так и не встретив поддержки и понимания ни у художников, ни у кураторов, был вынужден встать с плакатом перед зданием парижского музея с требованием изъять свои работы с выставки: "J'exige de retirer mes tableaux du Louvre". Основным требованием Тер-Оганяна была выдача болгарского паспорта находящемуся в вынужденном изгнании художнику Мавроматти. В противном случае Мавроматти, которого преследуют в России по 282-й статье Уголовного кодекса за проведение одного перформанса, будет вынужден в качестве протестной акции прибегнуть к публичному самоубийству. Об этой акции можно прочитать в блоге самого Тер-Оганяна.

Бурное обсуждение позиции Тер-Оганяна и его художественной акции в поддержку Мавроматти накалом дионисических страстей напомнило мне об Элевсинских мистериях. Тех самых, у которых христианство позаимствовало позднее свою литургию. В самом деле, "борьба против экстремизма" в правовом поле 282-й статьи УК РФ имеет и некоторый метафизический аспект: героическое = иррациональное = "дионисическое" (как назвал бы его Ницше) вступило в борьбу с гедонистическим = рациональным = "аполлоническим". В древности Дионис являлся вовсе не богом виноделия и вина, как принято считать в наше непросвещенное = непосвященное = профанное и далекое от всякого героизма время. Дионис изначально был богом, курирующем духовную трансформацию посвященного в Элевсинские мистерии. Кстати, элевсинские мисты (посвященные) не были "верующими" в современном значении слова, они были "знающими" - самая главная тайна жизни любого живущего на земле человека заключается в знании того, что будет с ним, когда он умрет. Верующий верит в некий будущий посмертный сценарий (христианский, исламский, буддистский и т.д.), а знающий просто знает. Элевсинский мист не был банальным "язычником", каким выставляют его недообразованные православные батюшки, - он был именно "знающим".

Знание выше веры. Об этом не принято нынче широко говорить, так как это никак не вяжется с генеральной линией партии, а российские госчиновники-партийцы далеки не только от народа, но и от всякой не приносящей стабильного дохода метафизики. Они не погружаются в классические древние тексты, изучив латынь и древнегреческий. Они просто идут в церковь и крестятся. А в свободное от походов в церковь время госчиновники борются с коррупцией и самозабвенно служат русскому народу. А также дают согласие на уголовное преследование всякого художественного свободомыслия. Так, например, Владимир Устинов в бытность свою генпрокурором писал: "Для меня как Генерального прокурора и как мирянина Русской Православной Церкви, а равно для миллионов моих единоверных соотечественников, далеко не безразлична судьба нашей России, которая в моем сознании отождествляется с Православием и верой, с пониманием того, что только обращение к вечным и непреложным христианским истинам способно предоставить подлинные перспективы возрождения народу России, обрести людям подлинный смысл своего бытия и спасение". В итоге художник-безбожник Тер-Оганян и художник-верующий Мавроматти, как несогласные с прокурорской позицией "подлинного смысла своего бытия и спасения", после возбуждения двух уголовных дел по статье 282 УК РФ были вынуждены покинуть Россию, ибо, как пишет экс-генпрокурор далее, "ряд ключевых позиций и даже целые пласты современной российской жизни, которые, как мне кажется, уже давно должны быть освоены и облагорожены Православием, остаются пока в запустении и не обогащены нормами христианской нравственности".

То есть по сути "обогащением нормами христианской нравственности" нынче занимается прокуратура. После серии уголовных дел, возбужденных против деятелей искусства, следующим закономерным этапом "обогащения" должны стать уголовные дела против преподавателей классических гимназий, переводчиков классической литературы, историков философии и самих философов - ведь они насаждают "не облагороженные православием ценности". Далее - по уже много раз отыгранному сценарию и по многочисленным заявкам трудящихся, верующих в "вечные и непреложные христианским истины", - заполыхают костры, в которые полетят книги, которые к Православию не имеют никакого отношения. В костер с легкой праведной руки трудящихся-верующих полетят Платон, Плутарх, Овидий, Гомер, Ямвлих, Ницше и т.д. и т.п., список будет огромен.

Вернемся, однако, к богу Дионису, разорванному титанами, и к художникам Тер-Оганяну и Мавроматти: акции "Юный безбожник" и "Не верь глазам своим" являются по сути дионисическими и посвящающими - и Тер Оганян, и Мавроматти героически творили ценой собственной крови и в результате оба из-за уголовного преследования вынуждены жить в изгнании. Их художественный героизм мало кому понятен и почти не нашел отклика даже в арт-среде: гедонистическо-гламурно-аполлоническое арт-сообщество не в состоянии оценить подлинность настоящего дионисического художественного жеста. Герои в наше негероическое время одним кажутся циничными самопиарщиками, другим - полными идиотами. Между тем болгарское правительство отказывается продлевать Олегу Мавроматти паспорт и намерено депортировать художника в Россию, где ему грозит реальный тюремный срок.

В знак протеста Олег Мавроматти готов провести акцию публичного самоубийства. И это не пустая пиар-провокация, а настоящая дионисическая акция. Акция ценою человеческой жизни.

Подписать письмо в поддержку Мавроматти можно тут!

Для меня Интернет вообще много значит, так как вся информация оттуда. Видео смотрю реже, чем читаю (сайты, ЖЖ). В основном информацию получаю через текст и фото – это связано со скоростью Интернета и, соответственно, экономией времени. Но от видео не отказываюсь все равно – это незаменимый источник информации в некоторых случаях.

Посмотрела, что есть в номинации "Клип" конкурса Граней "Видео года". Я бы, конечно, проголосовала за Нойза, потому что он вообще явление этого года, и очень положительное явление. Начиная с того, что он вообще талантлив и искренен, заканчивая тем, что он поет о политике и при этом пользуется большой популярностью. От себя предложила бы видео группы LUMEN "Государство".

Если говорить вообще о протестной музыке, то есть, и уже давно, протестная альтернатива. Это отличная уже упомянутая уфимская группа LUMEN, протестный рэп – Noize MC и менее известный Dino MС 47. Если говорить только о русской музыке, то, пожалуй, на этом пока список заканчивается. Есть, конечно, куча групп «подвальных», малоизвестных, их знают только в определенных тусовках. А вот LUMEN и Noize собирают огромные площадки.

За последнее я время видела более десятка видеообращений известных людей, и вывод таков: формат обращений отличный, так как они не всегда готовы выйти, допустим, на митинг, но вот записать ролик – это же проще. Только нужно подходить серьезно к съемке таких роликов, чтобы они не были затянуты, скучны, ведь задача ролика – призыв! Выйди на митинг! Защити Химкинский лес! Я за последнее время достаточно много видела именно скучных обращений, они страдают в плане формы, а не содержания.

Мы, наверное, еще не привыкли подходить к видеотворчеству серьезно и более-менее профессионально. Есть же куча отличных идей, интернет-вещание – одна из них. Но помимо слов и идей нужна воля. Видимо, пока нет людей, готовых приложить достаточно усилий.

Сколько уже лет я надеюсь, что вся эта нелепая история со скандальными выставками в Музее Сахарова уляжется и забудется. И все никак. Вот новая интрига: Юрий Самодуров наносит публичное оскорбление Елене Боннэр за попытку помочь ему выплатить штраф.

Я не понимаю в этой ситуации жестокости Юрия Вадимовича, особенно учитывая возраст и состояние здоровья вдовы академика Сахарова. В самом тексте его заявления, правда, Елена Георгиевна не упоминается, весь гнев направлен на американский Фонд Сахарова, однако же ссылка ведет прямо на заявление, начинающееся словами: «Елена Георгиевна Боннер объявила о сборе средств на оплату штрафов двух осужденных по делу о выставке "Запретное искусство" в Сахаровском центре».

Я преклоняюсь перед Еленой Георгиевной, она в очередной раз проявляет подвижническую заботу о человеке в трудную минуту. Еще в свои школьные годы я была тронута тем, как заботится она об Эдуарде Кузнецове, наверняка не разделяя при этом ни методов, какими тот пытался покинуть Советский Союз, ни его убежденности в допустимости подобных методов. Я вижу, что Елена Георгиевна верна себе и так же, как когда-то об Эдуарде Кузнецове и других жертвах режима, переживает сегодня о Юре Самодурове. Невзирая на все огорчения, которые он доставил — и скандальными выставками, и своим демонстративным уходом из Сахаровского центра, Елена Георгиевна искренне беспокоится об одном: как выплатит Юрий Вадимович непосильный для него штраф? Я знаю, что с самого дня приговора она советовалась со своими коллегами, как бы оказать Юрию Вадимовичу помощь так, чтобы он ее принял, - она знала о его возможном демонстративном отказе от помощи Фонда Сахарова. Елена Георгиевна буквально по-матерински переживала Юрия Самодурова, думая, как помочь, учитывая его непростой характер. Она и ко мне обращалась, не подпишу ли я своим именем организацию подобного сбора средств.

Сейчас, после вступления приговора в силу, Елена Георгиевна все-таки решилась прямо опубликовать счет для сбора средств, на который в США можно жертвовать суммы, списываемые с налогов. В этой ситуации заявление Юрия Самодурова с обвинениями кого-то в предательстве - чудовищная бестактность. Скорее уж Юрий Вадимович предает издавна сложившиеся традиции правозащитного движения, в которых уважение к мнению оппонента - это аксиома, а возможность сотрудничества вопреки разности взглядов и убеждений - нечто само собой разумеющееся.

Я считаю, что бывшие коллеги Юрия Вадимовича совершенно правы: Музей Сахарова - не место для подобных выставок. Я сама много раз говорила ему об этом, еще со времен первой выставки. И что же, по логике Юрия Вадимовича выходит, что и я - предатель, раз у меня такое мнение? Так почему же он меня предателем не объявил, не отказался от моих заявлений в его защиту и даже поблагодарил в последнем слове на суде? За что мне такая милость?

Одним словом, дорогой Юрий Вадимович, с этими выставками Вас, попросту говоря, как будто бес попутал. В дни предыдущего шума о выставке «Осторожно, религия» Вы неоднократно говорили, что ни в коем случае не хотели оскорбить верующих, и даже писали о чуть ли не религиозном осмыслении некоторых "работ". Теперь вдруг стали заявлять о борьбе с Церковью, о праве оскорблять верующих и о том, что будто отстаиваете тем самым "ценности демократии".

Однако же Ваши выставки были исполнены в стиле и духе атеистических агиток большевиков, и, борясь такими методами с Церковью, Вы отстаивали ценности большевизма, а не демократии. Мне неприятно, что люди, считающие себя православными, раздули скандал - лучшей реакцией на эти выставки было бы просто не обращать на них внимания. Но столь же неприятна и Ваша тоталитарная позиция и по отношению к Церкви, и по отношению к бывшим коллегам.

Если Вы считаете, что Ваш гражданский долг – «говорить открыто и прямо об острых и значимых вопросах, в том числе о неприемлемости претензий РПЦ на духовное господство в светском государстве», то существует метод дискуссии - это куда более достойно, чем выставлять картинки, высмеивающие не РПЦ, а христиан, да и вообще людей с совестью.

Я понимаю, Вы родились в атеистическом государстве, Вам с детства преподносили глумление над религией в качестве основ идеологического воспитания, и Вы не сумели эти стереотипы преодолеть. Однако же не надо говорить, что, борясь с Церковью, Вы боретесь за демократию. В демократической стране желаемый Вами запрет на церковную проповедь выглядел бы такой же нелепостью, как и любое попрание свободы слова.

Я считаю, что перед Еленой Георгиевной Вам следует извиниться, а в себе самом разобраться: стоила ли Ваша борьба за вульгарный атеизм разрыва с Сахаровским центром? Стоит ли продолжать раздувать никчемную, никому не нужную, вредную нашему и без того измотанному противоречиями обществу конфронтацию с церковью? Стоит ли оскорблять публично бывших коллег?

Верующих людей я бы попросила молиться за Вас, а Вас - подумать над ситуацией, прежде чем дальше говорить на эту тему, чтобы не наговорить новых нелепых вещей и не запутаться окончательно.

Ответ президента Фонда Сахарова Эдварда Кляйна Юрию Самодурову

В процессе работы на нескольких картинах у меня сложилось убеждение, что исторической правды не существует. Мифы работают сильнее. Да и вообще, что такое правда?.. Тут уже возникает вопрос фальсификации истории или полной художественной свободы. Вот последний фильм Тарантино "Бесславные ублюдки", где Гитлера убили в кинотеатре. Можно говорить, что это постмодернизм, но вообще-то это уже похоже на фальсификацию... Такое (историческое. - Ред.) кино должно быть. Во-первых, это полезно. Во-вторых, зрелищно, а природа кинематографа строится на зрелище. В-третьих, в исторических фильмах, как правило, даются образцы героев и устойчивых ценностей: мужество, преданность, любовь, смерть. Если такое кино сделано качественно, его всегда будут смотреть. Тем более в России, где интерес к истории сильнее, чем в других странах... У нас вопрос идеологии в кино стал каким-то жупелом, а идеология есть у всех. В голливудских блокбастерах идеология тоже всегда просматривается... Госзаказ в кино - абсолютно естественное явление. Государство не должно выбрасывать миллионы абы на что, тогда уж лучше детский сад построить. Согласитесь, если ты в оппозиции и хочешь снять некую мрачную правду, то ищи средства сам. Если готов выполнить госзаказ, вопрос в том, талантливо ли сделана картина или нет... я бы воссоздал советское Госкино в его прежнем виде с редактурой и так далее... госполитику я бы проводил как в застойные времена, когда чиновники Госкино были одновременно и продюсерами, мыслили системно.

Ссылка

Вот, съездили мы на Селигер к движению "Наши". По дороге туда в автобусе стали складывать фиги в карманах: "Зачем мы туда едем?" Но аванс-то тоже уже в кармане, поздно строить из себя невинную девушку. А когда там выступили — вроде и ничего, действительно сливки молодежи, нормальные мыслящие ребята. Может быть, они мыслят не в том направлении, в котором мы. Но если для них не петь, то для кого тогда? Встать в позу: "Мне многое претит в движении "Наши", я не буду петь?" Это действительно так, но не петь — значит вообще лишить этих людей шанса услышать что-либо интеллектуальное. Наоборот, надо идти туда с проповедью: "Ребята, алло, есть еще масса векторов, по которым можно двигаться". Тут смотря за что агитировать. Если предложат агитировать за то, чтобы Медведева выбрали на второй срок, я соглашусь. Мне он симпатичен.

Ссылка

Уважаемый президент Фонда Сахарова господин Кляйн! Уважаемые члены американского Фонда Сахарова!

Сегодня я познакомился с опубликованным в Интернете сообщением о том, что американский Фонд Сахарова объявил подписку о сборе средств для выплаты штрафа и оплаты расходов адвокатов по делу о выставке «Запретное искусство-2006» и даже учредил для этого Фонд Самодурова/Ерофеева.

Около двух месяцев назад Вы, г-н президент, позвонили мне домой и спросили меня - хочу ли я и согласен ли я, чтобы американский Фонд Сахарова оказал мне финансовую поддержку/ И я сказал Вам (питая к Вам лично и многим членам американского Фонда Сахарова симпатию и благодарность за прошлое сотрудничество), что я не хочу принимать и безоговорочно не приму какую бы то ни было финансовую помощь, в которой в какой-либо форме участвуют американский и российский Фонды Сахарова и их члены. Сообщаю всем членам американского и российского Фондов Сахарова об этом еще раз, и вынужден теперь сделать это публично.

Позиция лиц и организаций, которые предали меня и Ерофеева в деле о выставке «Запретное искусство-2006», сначала осудив мое решение о проведении этой выставки и саму выставку как дискредитирующую имя Сахарова, дискредитирующую Музей и неуместную в Музее и общественном центре имени Сахарова, а затем вынудив меня во время суда уйти с должности директора Музея и центра имени Андрея Сахарова (перед этим дирекция Третьяковской галереи уволила Ерофеева), после чего я продолжал защиту этой выставки в суде и перед лицом общества не в качестве представителя авторитетной и уважаемой институции, а в качестве частного лица, так же, как и последующий отказ российского Фонда Сахарова и Музея и центра имени Андрея Сахарова от осуществления объявленной при открытии выставки программы «Запретное искусство», рассчитанной на многолетний мониторинг административной цензуры в сфере современного искусства посредством проведения выставок «Запретное искусство 2007, 2008, 2009», делают для меня неприемлемой какую бы то ни было помощь, в которой участвуют российский и американский Фонды Сахарова. Такая помощь для меня тем более неприемлема, что в ответ на мой вопрос: «Остается ли позиция американского Фонда Сахарова в отношении выставки «Запретное искусство» прежней?» - г-жа Нина Буис, член американского Фонда Сахарова, приехавшая на оглашение приговора Таганского суда, сообщила мне, что позиция американского Фонда Сахарова относительно неприемлемости проведения выставки «Запретное искусство» в Музее и общественном центре имени Сахарова осталась прежней.

Моя позиция остается противоположной. Она заключается в том, что Музей и центр имени Сахарова и я как его директор, проводя выставки «Осторожно, религия!» и «Запретное искусство-2006», были правы, следуя профессиональной и гражданской миссии Музея и осуществляя свои профессиональные обязанности и гражданский долг – говорить открыто и прямо присущими музею средствами, в частности, выставками, об острых и значимых вопросах, в том числе о неприемлемости претензий РПЦ на духовное господство в светском государстве.

Поэтому объявление американским Фондом Сахарова подписки в мою и Ерофеева поддержку для выплаты штрафа и оплаты расходов адвокатов я считаю не очень честным шагом, который сделан без моего согласия. Этого согласия я не давал и не даю.

Что касается моих расчетов с адвокатами, я не прошу Вас о помощи в решении этого вопроса. Адвокаты Анна Ставицкая, Ксения Костромина и Дмитрий Курепин защищали меня и Андрея Ерофеева безвозмездно. Конечно, мы хотим им заплатить достойный гонорар, но сделать это я смогу тогда, когда смогу. Что касается вопроса о средствах для выплаты штрафа, я (а также Андрей Ерофеев) решим его благодаря поддержке тех лиц и организаций, которые не осудили и не осуждают проведение мной выставки «Запретное искусство-2006», а считают эту выставку хорошо сделанной и проведенной в правильно выбранном месте и в правильное время.

С уважением,

Юрий Самодуров