На современной войне есть такой термин – friendly fire («дружественный огонь»). Это когда артиллерия из-за недолета или перелета палит по позициям своих. Или когда бомбардировщики по ошибке сбрасывают бомбы на уже отвоеванную союзниками высоту, как это бывало между британцами и американцами в Ираке. Для нас же более привычный термин - "огонь по своим". И хоть огонь этот считается «дружественным», он все же остается огнем. И жжет, не разбирая, где свои, а где чужие.

С фестивалем неигрового кино «Россия» меня связывают долгие годы и множество приятных воспоминаний. Он возник в Екатеринбурге на излете 80-х, в разгар перестройки, и сразу стал главной смотровой площадкой российского документального кино. Остается таковой и доныне – более представительного и авторитетного кинофорума в нашей стране нет. Мои фильмы не раз участвовали в его программах – и в конкурсе, и в информационных показах. Я принимал участие в его работе и как член жюри основного конкурса. Знаю и дружу с его организаторами и устроителями. Ценю их усилия, результатом которых являются переполненные зрителями залы всех фестивальных показов, что остается абсолютно уникальным и делает Екатеринбург своеобразной столицей нашей кинодокументалистики.

Вот что написано на главной странице фестивального сайта

Фестиваль «Россия» проводится ежегодно с 1988 года и является самым представительным форумом документального кино на территории постсоветского пространства... Фестиваль не имеет тематической направленности. Главный критерий отбора фильмов – художественный уровень.

В общем, когда весной этого года был закончен монтаж моего фильма «Любите меня, пожалуйста», первые диски я отнес в наш Союз кинематографистов - московским отборщикам этого фестиваля. Пока шло лето, фильм жил своей судьбой – был показан на фестивалях в Киеве(специальное событие) и в Петербурге, в международном конкурсе «Послания к человеку». Фильм получил множество откликов в прессе и в Интернете, что легко можно проверить, набрав его название в любом поисковике. Он приглашен на ряд зарубежных фестивалей – в Польшу, Чехию, США, Германию. Ближайший показ состоится в октябре в официальной программе фестиваля в Лейпциге – одного из самых представительных зарубежных киносмотров. Причем устроители попросили у меня разрешение на трехкратный показ и уже номинировали его на престижную премию имени Фридриха Эберта.

К чему я все это? К тому, что, к сожалению, художественный уровень моего фильма не дотянул, увы, до высокой планки, заданной в этом году московскими отборщиками фестиваля «Россия». Ни в основной конкурс, ни во внеконкурсную программу, ни вообще ни для какого показа фильм этот не взяли.

Должен честно признаться: узнав о таком решении отборочной комиссии, я испытал вполне ощутимое «дежавю». Ровно тоже самое было ровно четыре года назад, когда ровно те же люди забраковали и отвергли мой низкохудожественный фильм «Александр Аскольдов. Судьба комиссара». Я тогда обратился через их голову к президенту и директору фестиваля Георгию Негашеву, который своей властью поставил фильм в конкурсную программу. В результате жюри под председательством Александра Митты присудило моему фильму Гран-При фестиваля. Тем самым этот фильм был признан лучшим неигровым фильмом 2006 года. Нравится это кому-то или нет, но так случилось.

Что же произошло в этом году, спросите вы. Могу только поделиться своими догадками. В фильме идет речь о судьбе Насти Бабуровой, журналистке «Новой газеты», расстрелянной 19 января 2009 года вместе с адвокатом Станиславом Маркеловым. Они были убиты русскими нацистами, суд над которыми начнется этой осенью. В фильме использованы видео- и фотоматериалы с неонацистских сайтов. Кроме того, в фильме звучат нелицеприятные высказывания родителей Насти Бабуровой по адресу нынешних руководителей России. В фильме показаны без всяких прикрас жестокие разгоны властью антифашистских митингов зимой нынешнего года. Наконец, в фильме прямо говорится о том, что рост неонацизма в России точно совпадает с приходом к власти сил, правящих нами последнее десятилетие.

Ничего особенно нового, возможно, не сказано. Фильм направления далеко не «артхауcного», скорее это политическая публицистика. Признаюсь, меня не удивил отказ российских телеканалов показать этот фильм, я этого и ожидал.

Меня поразило решение моих коллег и друзей не показывать его в рамках Открытого фестиваля «Россия».

Знаете, за 25 лет работы в документальном кино я был и сценаристом, и редактором, и режиссером, и даже продюсером разного рода фильмов. Я сталкивался с тупой и часто логически необъяснимой советской цензурой. Я сталкивался с диктатом заказчиков, вкладывающих свои деньги в кино для продвижения собственных интересов. Я сталкивался с требованиями теленачальников, у которых на ночной тумбочке последние сводки рейтингов вместо Библии.

Но я никогда не осуждал их. Я понимал, хоть и не разделял, их мотивы. А поступал по-разному – иногда шел на компромиссы, иногда уходил с проекта. Последний раз я громко хлопнул дверью в программе «Острова», когда ее руководитель, в прошлом яростный «перестройщик» Виталий Трояновский лично вырезал из моего фильма о Льве Копелеве большой и важный эпизод, заменив его нейтральным материалом, озвученным его собственными комментариями. Это был для меня новый опыт. То, что было недопустимым даже в драконовские советские времена, стало нормой в путинские. Позже я выяснил, что теленачальство и не думало требовать от него никаких купюр. Начальство на нашем ТВ всегда «главный европеец». Рабская инициатива поработать ножницами возгоняется из азиатского подобострастия снизу – не дай бог чем-нибудь не угодить бессмертной «княгине Марье Алексевне». Сработало чутье на «дух нового времени». Надобно теперь его постоянно улавливать. И держать нос по ветру. И – тренировать, тренировать, тренировать нюх.

Думаю, что этим же нюхом продиктовано и нынешнее решение отборочной комиссии. Я прекрасно знаю этих людей, как и они меня. Могу вас твердо заверить, что никакое начальство ничего им не приказывало. Начальству вообще нет никакого дела до каких бы то ни было показов – кроме тех, которыми они самолично рулят на главных телеканалах. Стало быть, никаких официальных мотивов отказа у наших друзей-отборщиков, помимо «маловысокохудожественности» отбираемых произведений, просто нет и быть не может. Приходится на этом помириться. И утешаться тем, что и НТВ ведь тоже закрывали не по цензурным соображениям, а из-за спора хозяйствующих субъектов.

Вообще, на мой взгляд, фестиваль «Россия» в последние годы утрачивает свою исторически сложившуюся репутацию бескомпромиссного и политически острого форума, каким он помнится в былые годы. Выскажу предположение, что с определенного времени он стал заложником московских членов своей отборочной комиссии с их столично отточенным нюхом. Подтверждения тому нахожу в письмах из Екатеринбурга, где устроители фестиваля выразили мне свое сожаление по поводу такого политкорректного решения отборщиков.

Читая это обращение, кто-то, возможно, решит, что мною движет «типа обида» или уязвленное самолюбие. Вы знаете, честно скажу – нет. Хотите знать почему?

Леонид Радзиховский после недавнего оправдания полковника Квачкова предсказал России два наиболее вероятных сценария развития: первый — свободные выборы с гарантированной победой радикальных националистов, второй — победа тех же националистов в результате революции, после долгого стагнационного гниения, начало которого мы наблюдаем с приходом к власти Путина с компанией. Комментируя Радзиховского, Дмитрий Быков во многом с ним соглашается:

Россия прошла все соблазны кроме коричневого, и он вполне актуален. Других идей, способных увлечь массу, сегодня попросту нет, а критический потенциал копится и сегодня-завтра сдетонирует, заставляя покупаться — в который раз! — на простейшую разводку: благословим власть, ибо она штыками своими охраняет нас от худшего (читай: от народа). Нельзя не видеть, что одной-то рукой она ограждает, но другой натравливает; что народный бунт, от которого она нас якобы бережет, ею же инспирируется. Сохранение такой конфигурации власти (якобы «охраняющей штыками») гарантированно приведет к взрыву зверства, что мы один раз уже видели.

Именно об этом я думал, работая над фильмом о двух светлых людях, пули для которых были отлиты в нынешнем нацистском подполье. И о других, числом почти сто, которых убили неонацисты только в прошлом году. И о следующих, которым эти пули пока еще только отливают.

Впрочем, эти темы оказались малоинтересны Открытому фестивалю «Россия». Для фильма о масштабах русского неонацизма он оказался закрытым.

И последнее. В эти дни отмечается 80-летие большого мыслителя и философа Мераба Мамардашвили. Помню, он говорил нам, студентам:

Усилие не есть намерение его сделать. Поступок не есть намерение его совершить. Намерение чести не есть честь.

В последние годы я стал замечать, что многим моим друзьям-знакомым становится все трудней различать эту зыбкую границу. Иные перестают имитировать даже сами намерения. И по «высоким эстетическим соображениям», а на самом деле из банальной личной трусости открывают дружественный огонь дружественной цензуры.

"Артхроникой" возмутились не случайные граждане. Это все примерно те же самые люди, вроде "Народного собора" и хоругвеносцев, во всяком случае их круг. Собственно говоря, это развитие той кампании, которую они начали нашим процессом. Поскольку мы с Самодуровым осуждены, процесс проигран, теперь они развивают свою затею дальше.

Они явились в Музей современного искусства Церетели на Петровку и потребовали снятия произведений, устроили там молебен. Они стали открыто угрожать другим организациям и галеристам, сказали, что следующим будет Марат Гельман. И вот теперь "Артхроника" как центральный журнал современного искусства оказалась под огнем.

Насколько эти люди действуют самостоятельно, по собственному почину, сказать сложно. Я склоняюсь все-таки к тому, что это марионетки, а за ними стоят кукловоды, которые направляют их действия. Марионетки выбраны недиалогоспособные – невменяемые люди, с которыми невозможно вступить ни в какие переговоры, ни на бытовом, ни на идеологическом уровне. Просто сумасшедшие активисты, таран.

В каждом случае все зависит от того, какой ресурс сопротивления есть у той или иной структуры, на которую они нападают. Например, ресурс Музея современного искусства пока достаточен, чтобы атаку отбить. Хотя одно произведение пришлось все же снять с экспозиции.

Эти люди реализуют свои планы и открыто пишут об этом. Их задача – загнать современную культуру в подполье, в приватную жизнь. Они говорят открыто: "Черт с вами, занимайтесь чем хотите дома, но не смейте вылезать на наши улицы".

Они приватизировали общественное пространство страны. Ситуация достаточно тревожная, надо сказать, потому что я не вижу никаких институциональных контрдействий, чтобы этот процесс как-то остановить или ввести в какие-то рамки.

Вот подумайте: ГУВД и "Артхроника" - при чем здесь ГУВД? Как может представитель ГУВД быть экспертом в вопросе профессиональности и корректности журнала "Артхроника"? И почему ГУВД отзывается на вопли какого-то сумасшедшего, который не имеет никакого отношения к искусству?

Этому должен противостоять министр культуры. Должна быть государственная позиция относительно того, как уберегаться от сумасшедших. Не как их поощрять исподтишка, мотивировать – ведь какие-то же поощрения они получают, не обязательно материальные. Но кто-то их подкармливает, они же не так просто берутся. А если власть наша с этим не согласна, она должна как-то противодействовать, искать противоядия. И конечно, должно быть сопротивление художественной культурной среды. Нужна налаженная координация и более жесткое сопротивление этим людям.

Министр культуры Авдеев, кстати, один раз высказался по поводу нашей выставки. Он не считает, что в этой выставке мы перешли красную черту закона, по его мнению, она не должна быть предметом судебного разбирательства. То есть фактически он нас поддержал. Это было накануне вынесения вердикта, и это было очень важное высказывание, потому что оно продемонстрировало государственную позицию, перед тем как выносилось судебное решение. Эта позиция была очень вовремя озвучена, и все это оценили.

Очевидно, настало время как-то высказаться и по этому поводу. Потому что налицо кампания, а не отдельные случаи. Она не ограничится рамками современного искусства, они хотят действовать по всему полю: театр, кино. Это очень тревожная вещь.

Когда "Барто" исполняли песню "Готов" на киевском Первомае, милицейское начальство названивало организаторам митинга и кричало: дескать, "мы так не договаривались, сворачивайтесь!". А вот рядовой состав, стоявший в оцеплении, даже пританцовывал - то ли не вникали в текст песни, то ли просто не отождествляли себя с ее персонажами. Слушают же менты шансон, почему бы им не послушать "экстремистский" электроклэш.

Кстати, появлению этой песни я, пусть и очень косвенно, но поспособствовал.
В июне 2009 года в Подмосковье проходил форум "Новые Левые", который сыграл в моей жизни примерно ту же роль, что свадьба товарища Полянского в жизни Никиты Хрущева. Оказался я там во многом по случайности - позвал Сергей Смирнов, принимавший участие в организации. Когда мы обсуждали с ним готовящееся мероприятие, я предложил позвать туда "идейно близких", но в то же время не субкультурных музыкантов. Как раз незадолго до этого я познакомился с творчеством "Барто" и очень впечатлился. Переговоры взял на себя, написал "Вконтакте" Маше Любичевой, предложил приехать на социальный форум, написал Смирнову, сказал, что "Барто" готовы приехать на форум, - получилось как в анекдоте про дочку Рокфеллера и директора швейцарского банка. После этого я самоустранился, все дальнейшие переговоры шли напрямую.

Группу приняли на ура, до сих пор вспоминаю хоровое исполнение песни "Танцпол" на мотив "Все идет по плану", жалею, что не сохранилось записи.

Так вот, о поджогах машин. Летом 2009 года были еще свежи воспоминания об акциях солидарности с узником совести Шкобарем, которые живо обсуждались вне официальной программы. В воздухе витала идея провести в рамках секции "левое искусство" дискуссию на тему "может ли считаться сожжение ментовской машины художественным перформансом?" - так и не провели, всем честным людям понятно, что может.

Именно об этих событиях и песня. В общем-то это скорее рассказ, чем призыв. Рассказ от первого лица, да, но это художественное произведение как-никак.

В любой цивилизованной стране у обвинителей не было бы никаких шансов, это все равно что обвинить Высоцкого в фашизме за песню "Солдаты группы "Центр".

Надо понимать, что "Барто" преследуются не за песню, а за позицию, которую они не побоялись высказать, посетив митинг за Химкинский лес.

На самом деле неправильно упрекать власть в глупости и мракобесии. Система умна.
Преследуя по надуманным обвинениям музыкантов, художников, писателей, прессуя мирных активистов, "закручивая гайки", постоянно проталкивая тысячи идиотских инициатив, власть успешно отвлекает протестную общественность. Система ежесекундно выпускает новые и новые побеги, которые мы рубим: иногда успешно, иногда нет. Но пока мы рубим ветки, нам не добраться до корня. Но и не рубить их нельзя - задушат и разорвут на части.

Что с этим надо делать, лично я пока что не знаю.

Действия московских властей и милиции нисколько не разозлили меня. Они исполняли свои обязанности - наверное, с их точки зрения, очень удачно. То, что им было поручено, – не пустить аппаратуру, пианистов, гитаристов – они с этим справились.

А вот мы менее удачны были - не смогли протащить свои пианины, барабаны и гитары. Вот мы не справились с задачей!

Никакого осадка от воскресенья у меня не осталось. У меня остались отличные впечатления, потому что митинг удался. Потому что факт того, что без инструментов, без аппаратуры, без микрофона даже мы сыграли и спели, народ оценил, и это хорошо. Власти даже где-то навредили сами себе. Они дурака валяют, запрещая концерты, и ничего хорошего для себя они этим не добьются, это точно.

Глаза были отличные. И пели все, и шутили, и смеялись. Это праздник был. Несмотря ни на что, праздник получился. И то, что был такой напряг при организации, – это как, знаете, после хорошей битвы происходит какой-то взрыв эмоций и духа. Этот дух витал птицей нал Пушкинской площадью, и даже Пушкин Александр Сергеич повеселел. И все было замечательно, я считаю.

К сожалению, наверное, для наших властей, милиция в данном случае проиграла. Так же, как и сами власти московские.

Впечатления от вчерашнего дня тяжелые, но неоднозначные.

С одной стороны, я испытываю разочарование, что московские власти поступили самым подлейшим образом и пресекли все. То есть то, что хотели, они сделали - унизили тех, кто это все организовывал. Беспомощностью унизили.

То, что произошло на концерте, – это самый худший вариант развития событий. Я все-таки думал, что дадут хотя бы маленькую сцену, но с тем же набором аппаратуры. Но и ее не пропустили. Да и из инструментов пропустили только гитару Шевчука практически. Я не ожидал такого дерзкого и наглого поведения мэрии.

С другой стороны, мы все равно собрались, обменялись какой-то информацией, какими-то энергиями, и в этом плюс.

В этот раз много было народу, но боюсь, в следующий раз может столько не прийти. Потому что не будут верить больше организаторам. Это очень печальный итог. Надеюсь, этого не произойдет. Нужно будет убеждать теперь публику, что концерт действительно состоится. Нужно будет это делать кропотливо, ответственно и долго.

Элемент безответственности, он, увы, во всем присутствовал. Я как человек, который организовал много больших концертов сам в свое время (20 лет назад), знаю, что можно было учесть варианты, в том числе злостного саботажа со стороны мэрии. Можно было придумать обходы, но организаторам этого эффективно сделать не удалось. Нужно серьезнее продумывать и не организовывать в спешке такие мероприятия. Тогда, может, будет лучше. Хотя для властей смысл был все равно показать, что они могут подавить этих людей, то есть могут невзирая на авторитеты сделать так, что мы будем стоять и петь в мегафон.

Не оправдало себя и коллективное руководство, которое осталось вместо отсутствующих лидеров. Все-таки в некоторых случаях его лучше поручать одному человеку, а не оргкомитету из двадцати, которые коллегиально решают вопросы. Лучше взять одного профессионала, чем двадцать хороших парней.

Я, конечно, буду следить за ситуацией вокруг Химкинского леса. Экологическая ситуация – она по всей стране такая. Вот, к примеру, у нас в этом году купаться можно только в одном озере, в прошлом году было 8, а в позапрошлом 17. В Пермском крае такая же ситуация, я недавно там был. Абсолютно одна и та же схема работает во всех уголках России.

Для меня все это очень увязано с политикой государства по отношению к людям. То есть уничтожается все самое чистое в природе и меняется на деньги. Меняется на деньги, вывозится из России, и строится невероятное количество мест отдыха для нашей новой касты.

Очевидно, что дни их сочтены. Вопрос только – как бы быстрее это все закончилось. Как бы сделать так, чтобы не было большой крови, а чтобы сели они на свои пароходы и яхты и оставили нас раз и навсегда. Чтобы их не пришлось расстреливать, как Чаушеску.

22 августа, в воскресенье, в 17.00 на Пушкинской площади в Москве начнется митинг-концерт "Мы все живем в Химкинском лесу!".
Акцию поддержат знаменитые рок-музыканты: Юрий Шевчук, Михаил Борзыкин, Александр Ф. Скляр и другие. Вести митинг-концерт будет Артемий Троицкий.
Они выступят в поддержку защитников Химкинского леса и за сохранение заповедной дубравы в Химках.
Музыка будет чередоваться с речами, призывающими сохранить лес, прекратить расправы над природой и ее защитниками. Приходите на митинг-концерт и зовите друзей! Если вы тоже за Химкинский лес - вам сюда.

Опять же нахально могу заявить: книжки мои раскупаются. Люблю рыться в букинистических развалах – и ни разу не нашел там моих книг. Какими бы они ни были, но, значит, людям они по сердцу пришлись – их не выбрасывают и за копейки не продают.

Ссылка

Сначала судья не могла найти ключ от большого зала суда. В обычном зале публике не хватало даже стоячих мест. Православные змейкой вились из зала в коридор и по лестнице. Людей было так же много, как на первом заседании. Поддержать обвиняемых пришли художники Диана Мачулина, Александр Сигутин, Илья Фальковский и Дмитрий Булыгин. Диана обнаружила среди православной молодежи своих бывших сокурсников из Суриковского.

Когда ключ нашелся, оказалось, что в большой зал все желающие тоже не вмещаются. Тогда прессу посадили на скамью подсудимых в клетку. Из-за решетки выглядывали Анастасия Сырова из "АртХроники", Анатолий Голубовский, главный редактор радиостанции "Культура", и другие журналисты. Всех снимало РЕН-ТВ.



(Дальше...)

За две недели до заседания по «Запретному искусству», на котором стороны наконец перешли к прениям, обвиняемые Ерофеев с Самодуровым организовали пресс-конференцию, в которой зачитали свои обращения к руководству РПЦ. Поводом для этого послужило выступление свидетеля - иеромонаха Никодима (Н.Г. Бекенев), который заявил, что с христианской точки зрения эта выставка — богохульство и кощунство. Также Никодим дал правовую оценку — сознательное оскорбление чувств верующих. Скандальность этой ситуации в том, что Никодим заявил, что это официальная позиция русской православной церкви.



(Дальше...)

Для тех, кто не знает: завтра, то есть 14 июля, на ликеро-водочной фабрике им. Культуры пройдет выставка Артема Лоскутова.
Сама выставка посвящена новосибирской «Монстрации»: фотографии, картины; а также готовящейся в Москве осенней художественной акции: будут представлены плакаты, которые организаторы шествия будут использовать на улицах столицы. Кроме того, часть выставочного зала будет отдана жизни вокруг новосибирских художников.
«Часть выставки будет посвящена тому контексту, в котором существует «Монстрация». С одной стороны – мы, которые кроме шествий устраиваем еще много чего. С другой – молодежный официоз, то есть такое «бедное», даже абсурдное современное искусство, которое с завистью смотрит на «Селигер» и пытается повторить его в локальном формате», - подсказывает Артем.
Все на борьбу с серостью! 14 июля 19.00 «Винзавод» галерея «ЖИР».
Группа «Бабушка после похорон» немного поЖЖот!