О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Украина | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Болотное дело
Читайте нас:
Доступное в России зеркало Граней: http://mirror682.graniru.info/opinion/mitrokhin/m.247159.html

статья Дух и буква

Николай Митрохин, 21.12.2015
Николай Митрохин
Николай Митрохин
Реклама

17 декабря со своей должности был уволен ответственный редактор "Журнала Московской патриархии" Сергей Чапнин. Эту, казалось бы, сугубо церковную новость сначала проанонсировали, а затем прокомментировали в своих блогах некоторые ведущие российские журналисты и множество блогеров, связанных с московской медиасредой. Что же, собственно, произошло?

Очевидной причиной снятия Чапнина стал сделанный им недавно доклад в Московском центре Карнеги, посвященный главным образом оценке публичных высказываний о сакральном, которые делаются от лица или в пользу РПЦ. Говорилось в этом докладе и о молчании сотен хиротонисанных за последние годы молодых епископов, и о квазиправославном культе Сталина, не получающем однозначного осуждения со стороны церкви, и о намерении министра культуры Мединского оправославить героев Великой Отечественной войны, и о криминальной деятельности Цорионова-Энтео. Однако чаще всего отставку Чапнина связывают с проведенным им разбором заявлений куда более известного церковного деятеля - протоиерея Всеволода Чаплина. Его скандальные высказывания о "священной войне", которую Россия якобы ведет в Сирии, были интерпретированы Чапниным в контексте прочих квазиправославных идей.

В принципе текст доклада Чапнина не выходит за рамки публичной церковной полемики образца 1990-х годов или современных "фейсбучных" заявлений, которые делают условно прогрессивные церковные деятели. Более того, некоторые из этих тезисов в виде отдельных статей Чапнин уже публиковал ранее на нецерковных ресурсах. Однако сведенные вместе, да еще озвученные на светском мероприятии, да еще в помещении американского фонда, они в современных российских условиях не могли означать ничего кроме намерения автора разорвать отношения с работодателем.

Отчего же так случилось? Почему опытный церковный функционер и один из трех крупнейших медиа-менеджеров РПЦ со скандалом покинул учреждение, которому отдал как минимум пятнадцать лет своей жизни? Почему для этого ему пришлось оглушительно критиковать своего давнего друга и союзника? И почему этой странной историей так возмутились ведущие светские журналисты?

Чтобы понять это, обратимся к биографиям Сергея Чапнина и Всеволода Чаплина. Познакомились они еще в конце 1980-х в московском клубе "Экумена". Это было собрание молодых представителей различных конфессий во главе с рижским гуру, хиппи и диссидентом Сандром Ригой. Постепенно клуб мутировал в сторону оправославливания. Чапнин тогда был студентом журфака МГУ и хорошим фотографом, Чаплин - начинающим церковным функционером при Издательском совете РПЦ. Чапнин хорошо знал английский, и потому следующий этап его воцерковления проходил в основном в Великобритании. У Чаплина с английским было плохо, в нормальный вуз поступить он не смог и делал карьеру в Москве. В начале 1990-х годов он перешел в Отдел внешних церковных связей, где к концу десятилетия стал заведовать общением с журналистами.

Чапнин, вернувшись в Москву, благодаря хорошему английскому, полученному образованию и предпринимательской жилке стал заниматься все более крупными медиапроектами в религиозной сфере. Сначала это были вроде бы светские проекты на деньги иностранных религиозных благотворителей; потом, когда пожертвования на возрождение российской духовности из-за рубежа сократились, он стал находить российских спонсоров, связанных с Московской патриархией. А в начале 2000-х стал занимать и официальные посты внутри информационных структур МП, отставая от Чаплина в плане карьерного роста, но превосходя его по "информационной ценности" для православного сообщества.

Последние пятнадцать лет Чапнин был одним из трех основных медиа-менеджеров РПЦ. Если архимандрит (ныне епископ) Тихон (Шевкунов) создал свой медиахолдинг Сретенского монастыря в расчете на церковных фундаменталистов и консерваторов, а Владимир Легойда со своим журналом "Фома" ориентировался на государственнически настроенную молодежь и менеджеров среднего звена, то на Чапнине лежала задача удержания в РПЦ условных прогрессистов (включая "меневцев"), а также огромная программа взаимодействия Московской патриархии с региональными православными журналистами. Их надо было собирать, мотивировать и тренировать, что делалось, в частности, в рамках регулярного фестиваля "Вера и слово".

Основной должностной обязанностью Чапнина в 2000-е был "перезапуск" унылого общецерковного официоза - "Московского церковного вестника" и "Журнала Московской патриархии", из которых он пытался в условиях жесткой церковной цензуры и политики молчания сделать читаемые издания. При этом жена Чапнина, журналист и редактор Ксения Лученко, стала одной из наиболее влиятельных фигур в сфере полуофициальных церковных московских СМИ "полулиберальной" направленности, которые издает сплоченный клуб энергичных и молодых дам. Эти издания, рассчитанные на образованную церковную общественность, компенсируют для условной ФБ-аудитории недостатки церковного официоза и консервативных изданий.

При этом на практике демонстрируемые временами либеральные убеждения не мешали Чапнину в 2000-е годы сотрудничать с наиболее одиозными представителями церковного истеблишмента и околоправославной общественности. В частности, пока у лидера православной фракции движения "Наши" Бориса Якеменко были деньги, Чапнин и Лученко выпускали его сочинения в принадлежащем им издательстве "Арефа". Там же вышел и претенциозный сборник статей и "полемических заметок" Чаплина.

Тем не менее присутствие этих людей среди руководителей церковных медиа позволяло довольно многочисленным представителям светской воцерковленной интеллигенции, которой достаточно среди либеральных представителей московского журналистского сообщества, веровать в существование "православия с человеческим лицом".

Таким образом, в течение длительного времени Чапнин был членом сообщества "прогрессивных" церковных деятелей, в которое входили и Легойда, и Чаплин, и нынешний глава ОВЦС митрополит Иларион (Алфеев), и даже отчасти митрополит, а ныне патриарх Кирилл. Все это была команда по подготовке церковных реформ, которые они отчасти смогли реализовать после избрания Кирилла патриархом.

Однако дело Pussy Riot и скандал вокруг "нехорошей квартиры" тяжко подействовали на настроения Кирилла и части его ближайшего окружения. Перепуганный волной общественного возмущения, Кирилл резко подался вправо, увлекая в сторону воинствующего клерикализма часть своей команды. Вполне либеральный по меркам РПЦ Чаплин, который еще в начале 1990-х подписывал заявления против антисемитизма и за перевод богослужения на русский язык, начал идейный путь вправо еще в середине 2000-х годов, а в начале 2010-х окончательно превратился в проповедника консервативной революции и стал грозить кулаком Западу и отечественным либералам. Он стал покровителем прежде презираемых им православных фриков, увидев в них надежную защиту от потрясений. А главное, во всем этом он нашел поддержку у патриарха, которому фашисты показались более серьезной опорой, чем былые идейные соратники.

При этом "на самом деле" ссориться с условным Западом ни Кирилл, ни Чаплин не готовы. В этом отношении они никак не напоминают иранских мулл. Отказываться от мирских удовольствий, будь то лыжное катание в Швейцарии, дорогие часы из той же страны или хотя бы трапеза в "Макдоналдсе", они не хотят. Как это обычно и бывает в России, отказ от Запада - это отказ от идейных задач при сохранении неудержимого желудочного влечения.

В этом отношении Чапнин, как человек более умный и образованный, видит дальше. Просидев почти пятнадцать лет в Московской патриархии на значимых, но не командных должностях, он явно "закис". За эти годы прожита не только подготовка к реформам, но и сами реформы. Московская патриархия ныне превратилась в объект для гневных инвектив, а не щедрых инвестиций, а стало быть, зарабатывать на побочных информационных проектах, как в предыдущие два десятилетия, стало непросто. Руководителем синодального отдела, как Легойда, Чаплин или Иларион (Алфеев), Чапнин тоже не стал. Так что из этой жизненной западни надо выбираться с минимальными репутационными потерями - и это, собственно, Чапнин и проделал.

Однако дело не только в личности Чапнина. То, что, мы видим в его случае, называется расколом элит. Наиболее умные и одновременно недовольные своим положением члены сообщества, не видя перспектив для себя, а то и предчувствуя крах всего предприятия, начинают вспоминать о подзабытых принципах и идеях и создавать себе репутации заново. В РПЦ за последние полтора десятилетия вырос целый слой руководителей среднего звена - епископов, руководителей семинарий и епархиальных отделов, влиятельных благочинных и преподавателей церковных вузов, - которые ушли от консерватизма и фундаментализма, определявших жизнь РПЦ в 1990-е - первой половине 2000-х. Они будут определять процессы реформирования РПЦ в будущем десятилетии. К ним и обращался Чапнин в начале своего доклада, претендуя на роль выразителя их идей и интересов.

И Чапнин далеко не одинок. Два года назад по тому же пути пошел куда более известный (и тоже обойденный должностями и бесперспективно закисший в своей нише) церковный публицист - протодиакон Андрей Кураев. Начав с весьма умеренной критики церковных порядков по одному довольно незначительному на фоне прочих церковных безобразий поводу, он ныне пытается создать из своих (возможно, былых) почитателей какую-то более или менее организованную оппозицию и восстановить угасшую популярность.

Аналогичные процессы, причем в куда более активной форме, идут в Украинской православной церкви Московского патриархата. Там люди, полностью солидарные с Чапниным в неприятии сталинизма и милитаризма, фактически являются доминирующим интеллектуальным сообществом, имеющим очень сильные позиции и в административных структурах. Бунт начался и в Белорусском экзархате, где на последнем епархиальном собрании присутствующие задавали вопросы о скандальной деятельности Чаплина и критиковали государственные власти за поддержку неоязычества под видом национальных традиций.

Поэтому, как бы ни сложилась теперь судьба Сергея Чапнина (а он, смею думать, не пропадет), это история не о противостоянии одинокого борца с системой. Она о том, что в церкви, как и во всем российском обществе, начался процесс глубоких, еще во многом скрытых перемен, которые в среднесрочной перспективе приведут к весьма серьезным последствиям.

Николай Митрохин, 21.12.2015


в блоге Блоги
Фото и Видео






Наши спонсоры
Выбор читателей