О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Украина | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Болотное дело
Читайте нас:

статья Сцена у Майдана

Илья Мильштейн, 05.05.2017
Илья Мильштейн
Илья Мильштейн
Реклама

Янукович исключен из списка Интерпола. Суд над Януковичем начался в Киеве. Это две главных новости из жизни бывшего украинского президента: одна, как водится, хорошая, другая плохая, но рискует сильно ошибиться тот, кто станет оценивать их по внешним признакам. Мол, Интерпол порадовал беглеца, а соотечественники не порадовали.

Во-первых, из списка разыскиваемых преступников Виктор Федорович удален по каким-то чисто формальным признакам, отчасти засекреченным. Так, если верить его лондонским адвокатам и заявлению представителя украинской Генпрокуратуры, в деле отца и сына Януковичей имеются некие процедурные нарушения, которые, вероятно, могут быть устранены. Да и не страшен ему, изгнаннику, никакой Интерпол. При гарантиях объективного судебного разбирательства он, пожалуй, согласился бы и в Гаагу съездить. Только вот запертому в России экс-президенту выехать никуда нельзя.

Во-вторых, видно, как ему хочется напомнить о себе, выговориться, оправдаться. При этом Виктору Федоровичу явно есть что рассказать судьям, где бы они ни заседали. О тонкостях переговоров с Россией, когда перед ним стоял поистине гамлетовский вопрос: подписывать или не подписывать соглашение с ЕС. О первых днях Майдана и о том, как метался он между собакой и волком, между Западом и Путиным, решаясь и не решаясь потопить революцию в крови. О своем побеге, который описывает заученными фразами, и все равно складывается впечатление, что его похитили. Особенно когда слово берет Владимир Владимирович и в деталях повествует о том, как провел целую ночь без сна, "фиксируя нахождение кортежа" и "спасая" Януковича. Да, и про ту бумажку, заявление не то письмо, в котором спасенный, обращаясь к Путину, просил ввести российские войска на территорию Украины.

Как он подписывал сей документ, вскоре озвученный Чуркиным. Какие чувства испытывал. О чем думал.

Он вообще много знает, что свойственно президентам, в том числе и отставленным с позором, и невозможность поделиться этими сокровенными знаниями порой прорывается в нем самым неожиданным образом. Когда ломает ручку в сердцах, желая "одновременно обратиться ко всему народу Украины" и понимая, что спасатели его не пощадят, если он начнет говорить правду, но все-таки просит прощения у земляков. Когда с неожиданной мягкостью отвечает украинской журналистке, поинтересовавшейся, как он собирается возвращаться на Украину, где "половина страны его презирает и смеется над ним, а вторая - ненавидит". "Не берите грех на душу", - откликается Виктор Федорович, и в голосе его чудится мольба.

Собственно, проигравший политик почти всегда жалок, но случай Януковича в этом смысле уникален. На нем кровь погибших людей, но пойти до конца, как ему подсказывали в Москве, он все-таки не смог, отступил, уклонился от погружения страны в хаос гражданской войны и тотальную изоляцию. Оттого и удостоился презрения - и от сограждан, и от тех, кто пришел ему на смену, и от тех, кто предоставил убежище. Он предал свою страну, подписав маляву с призывом к агрессору захватывать украинские земли. Однако в тот момент он, очевидно, выбирал между скоропостижной смертью от какой-нибудь объяснимой болезни и судьбой заложника, и кто его осудит за то, что не подался в герои.

К слову, "герой" не стал бы колебаться, подавляя мятеж, даже и при участии иностранных войск. Он цеплялся бы за власть, не останавливаясь перед массовыми убийствами, и счет бы пошел не на сотню небесную, а на сотни тысяч. Янукович за власть не цеплялся. Он просто хотел выжить. Нам ли не знать таких героев.

Вот и новости, связанные с его посмертным политическим существованием, на свой лад уникальны. Для Интерпола он больше не преступник, но для Януковича это не имеет практически никакого значения. В Киеве начался суд, где его обвиняют по целому ряду статей, среди которых и государственная измена, и пособничество в посягательстве на территориальную целостность страны, повлекшем гибель людей, и пособничество в ведении агрессивной войны, и сроки все тяжелые, вплоть до пожизенного, - но Виктор Федорович едва ли опечален. Напротив. Он очень хотел бы выступить в этом суде.

И если в Кремле решат, что процесс полезен, то экс-президенту дадут высказаться. В строго заданных рамках видеоконференции, затверженных проклятий в адрес фашистов-бандеровцев и прочих поджигателей братоубийственной бойни, а также вызубренных отмазок: не знал, приказов не отдавал, подставили. Марионетка в чужих руках, он будет говорить что велено, но и свою какую-никакую правду до публики донесет. А главное, он снова вынырнет из забвения и ничтожества, куда погружен уже более трех лет.

С той минуты, как, выбирая между врагами на Майдане и врагами в Москве, предпочел бегство и заложничество, и сам наверное не постигает до сих пор, правильно тогда поступил или жестоко просчитался. Или он раньше ошибся и надо было подписывать тот проклятый договор с ЕС, не веря угрозам из Москвы? Или не стоило идти в президенты, тогда бы и Оболонский райсуд г. Киева занимался другими делами, и Интерпол отдыхал? Вопросы все мучительные, но, кажется, в них и содержатся окончательные ответы, и приговор истории, которая беспощадно карает злодеев, а нелепых неудачников наказывает иначе. Изъятием из списка и трагикомическим судом, где Януковича приговорят и не посадят, но доживать свой век он будет в клетке, откуда не выбраться.

Илья Мильштейн, 05.05.2017


новость Новости по теме
Фото и Видео

Реклама

Выбор читателей