О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Украина | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Болотное дело
Читайте нас:
Доступное в России зеркало Граней: http://mirror707.graniru.info/blogs/free/entries/183825.html

в блоге "Химия – царица наук". Свидетельство Игоря Сутягина о деле Алексея Пичугина

(в блоге Свободное место) 25.11.2010

231
Реклама

"Мир тесен" - эта житейская истина справедлива и для тюрьмы. Летом 2003 года в СИЗО ФСБ "Лефортово" судьба свела двух человек, уголовные дела которых стали знаковыми для нашего времени. Ученого, обвиненного спецслужбами в шпионаже, и сотрудника службы безопасности нефтяной компании Михаила Ходорковского, арест которого положил начало делу "ЮКОСа".

Об этой встрече я впервые услышала 23 апреля 2008 года в Мосгорсуде из уст самого Алексея Пичугина. Туда его привезли из колонии для пожизненно осужденных "Черный дельфин" для дачи показаний в качестве свидетеля по делу Леонида Невзлина. Алексей Пичугин рассказал тогда, как 14 июля 2003 года в ходе допроса двое неизвестных - предположительно сотрудники ФСБ - применили к нему так называемую "сыворотку правды". Результатом стали провалы в памяти, головные боли, галлюцинации, повышенное артериальное давление, перепады психического состояния, сильнейший фурункулез, повышенная температура и похудение почти на 30 килограммов. Вопреки этим симптомам официальные инстанции факт воздействия на подследственного каким-либо препаратом всегда категорически отрицали.

Но, как выяснилось, у Алексея Пичугина нашлись свидетели. Двое его сокамерников видели, в каком состоянии сотрудника "ЮКОСа" вернули с "разведдопроса". Одним из этих свидетелей оказался Игорь Сутягин.

Через полтора года после выступления Алексея Пичугина в Мосгорсуде в свет вышла книга тюремных рассказов политзаключенного Игоря Сутягина "На полпути к сибирским рудам". Это опыт преодоления внешней несвободы - в передвижении, выборе занятий, круга общения, еды, одежды - свободой внутренней. Я написала Игорю Вячеславовичу письмо-размышление, навеянное его литературным творчеством. И приложила к нему свою книгу-хронику суда над Алексеем Пичугиным - в надежде, что повествование о дальнейшей судьбе бывшего сокамерника ученому будет небезразлично. На ответ не рассчитывала, понимая, что тяготы лишения свободы оставляют мало возможностей для эпистолярного общения с посторонними.

Однако Игорь Сутягин ответил мне. Прислал не только слова поддержки для Алексея Пичугина, но и обещание о нем написать. Позже были неожиданное этапирование ученого в другую колонию и еще более неожиданные его освобождение и высылка в Великобританию. Эти перипетии, как мне казалось, поставили точку в еще не написанном рассказе о встрече в "Лефортове".

Я снова ошиблась. Этот рассказ перед вами. Личный опыт Игоря Сутягина, также описанный в нем, приводит к печальному выводу о том, что случай Алексея Пичугина не единичен. Машина для выбивания нужных следствию показаний в настоящее время доведена до совершенства, будучи управляемой "физиками", "химиками" и "психологами".

Впрочем, и совершенный механизм иногда дает сбой. Ни Игорь Сутягин, ни Алексей Пичугин на лжесвидетельство не пошли. И в этом я вижу надежду на то, что когда-нибудь безумная машина, переламывающая человеческие судьбы, остановится, а невиновных судьба будет сводить только на свободе.

Игорь Сутягин. Три школы

Вы никогда не пробовали закусывать коньяк - борщом? Да-да, красным, горячим, жирным украинским борщом. Без сметаны. Не пробовали? Не пробуйте - мой вам совет. Вернее, не мой даже - специалиста в этих делах спецназовца Саши. И курите поменьше - никогда не берите последнюю сигарету из пачки!

Считаете эти советы странными? А они не такие уж и странные! И очень, между прочим, не лишние в жизни. Чтоб объясниться, начну, пожалуй, с начала - к чему мне гнаться за оригинальностью! Начало было в ноябре 1999 года - меня отвели на беседу к штатному психологу калужского управления ФСБ. Подполковник Юрий Иванович К. был симпатичным, располагающим к себе человеком - несомненный признак профессионализма именно психолога. И еще невысокий подполковник был очень серьезным мастером НЛП. Так по крайней мере характеризовали его охранявшие меня оперативники УФСБ - Юрий Иванович и до нашей личной беседы не один раз захаживал в следственное отделение, сидел тихонько в уголке на допросах. Нейролингвистическое программирование как способ невербального воздействия на волю и действия человека - это вообще крайне интересная вещь. Однако влияние ее, судя по всему, в Федеральной службе безопасности считается отнюдь не бесспорным. Иначе как объяснить, что на третьей нашей с Юрием Ивановичем встрече появился коньяк?

Во время первых двух бесед - всегда довольно поздно вечером, после обязательного длинного дня непрерывных допросов - подполковник довольно неприкрыто "пристреливался". Вот запустил откровенного грубого "леща", назвав меня великим ученым. Я возразил, что уж "великим" наверняка не являюсь, даже и просто "большим", и Юрий Иванович тут же пробормотал скороговоркой: "Так, другая ситуация", - и перешел на гораздо более приземленные и реалистичные оценки моей личности. (Зря он, наверное, так явно выдал свои нащупывающие усилия, правда? Ну да не ошибается только тот, кто ничего не делает.)

А на третью встречу к К. меня неожиданно привели намного раньше, часов в 7 вечера. В углу квадратной комнаты стояли штатив, видеокамера и похожий на журавля долговязый оператор. А на разделяющем меня и психологического подполковника столе аппетитно дымилась большая тарелка борща. И чуть подальше, на подполковничьей стороне, одинокая рюмка коньяка. Уже налитая, что странно.

Ух, и потекли же слюнки! (Нет, голодом меня не допросах, разумеется, не морили. Наоборот, даже кормили обедом - но ведь это же естественно, вы не находите? Однако украинский борщ - это все-таки, я вам скажу, сила!) А Юрий Иванович пододвинул напиток ко мне, достал из сейфа бутылку коньяка и еще одну рюмку, налил - и приглашающе улыбнулся:

- Угощайтесь! Все-таки трудный день, нужно расслабиться.

И, выпив и заботливо проследив, как медленно пустеет моя рюмка, придвинул даже на вид густой борщ:

- Ну, теперь подкрепитесь - время ужина, не хочу, чтобы бурчание в желудке отвлекало, - и, пожалуй, начнем.

И мы начали. Результатом стал довольно странный по содержанию фильм, который ГБ, как мне рассказывают, активно крутило по телевидению, уверяя публику в том, что Сутягин - самый настоящий вражеский агент. Сидящий за кадром "мастер НЛП" подполковник К. беседует в фильме со мной - и то, что я говорю, должно по замыслу доказывать тезис ФСБ о моем государственном изменничестве.

Много позже эта скромная трапеза неожиданно получила объяснение специалиста. У меня вскоре после нее появились необъяснимые провалы в "короткой" (оперативной) памяти. Легко мог что-то положить, отвернуться - и тут же начать расспрашивать соседа по камере: "Слушай, а ты не видал, я ЧТО-ТО никуда не девал?" Продолжается это и по сей день - но как-то, сидя в камере с бывшим спецназовцем подполковником Александром С., я решил сделать себе чаю. В тюрьме как это делается? Кипятишь кружку воды, сыплешь прямо в нее заварку - все, вскоре чай готов. Пейте на здоровье. Вот и я - поставил кружку на специально для этого приспособленную под розеткой полочку. Пристроил в кружке кипятильник. И хожу туда-сюда по камере (два шага вперед - два назад) в ожидании кипятка. Подполковник Саша лежит на койке-"шконке", читает книжку, я брожу мимо него.

Через минуту-другую Саша вдруг и говорит:

- Слушай, а ты что делаешь?

- Да вот, чайку хочу попить - а пока хожу, жду, пока вскипит. Я тебе своим хождением мешаю?

- Да нет, ходи уж, куда денешься. Я не про это, я насчет чая. Думаешь, получится?

- А почему не получится-то? - крайне удивляюсь я.

- Ну, я не знаю как ты, но я бы кипятильник еще и в розетку бы включил.

Так выясняется, что я, включая кипятильник, в кружке-то его пристроил, но что после этого надо еще и вилку в розетку воткнуть, тут же и забыл. Кипятильник же в кружке? Значит, ждем чая!

Этот эпизод послужил поводом для долгой беседы. И не потерявший квалификации офицер спецназа допытался-таки до того, что я вспомнил об удивительном ужине - коньяк с борщом. На этом-то пункте Саша дискуссию и прекратил.

- Знаешь что я тебе скажу? Мне ведь за время службы приходилось, честно признаюсь, допрашивать людей. Иногда им надо было развязать языки - вернее, размягчить волю, чтобы говорили то, что нужно. Существует вещество, которое позволяет это сделать: человек становится податливым, так что его можно заставить выполнить любые твои приказы. У этого препарата есть два недостатка. Во-первых, он почему-то хорошо растворяется только в коньяке. Не в воде, не в водке - только в коньяке. И еще у него есть сильный запах, который человек начинает чувствовать, когда вещество попадает в желудок. Отбить его можно только жирной пищей, лучше всего - горячей.

- Так вот я, - продолжал Саша, - когда доводилось этим средством пользоваться, всегда своему "пациенту" давал тарелку жирного борща. Коньяк с препаратом - а потом борщ. Из всего, что ты рассказываешь, у меня складывается впечатление... В общем, мой тебе совет: никогда больше не пей у гэбэшников коньяк - особенно если закусить его предлагают борщом. Понял?

Батюшки, а я-то вспомнил еще, как в первый же день моей "беседы" в обнинском отделе ФСБ мне тоже подавали налитую рюмку коньяка - и угощали после нее жирнючей сырокопченой колбасой! Н-да, кто предупрежден - тот вооружен. А кто не знает - тот безоружен. И это я еще не курю!

А вот мой сосед по камере в "Лефортове" Алексей Пичугин на беду свою курил. И выкурил однажды последнюю сигарету из предложенной следователем пачки "Собрания". После этого он пропал куда-то часов на шесть. А когда вернулся... Вернее, когда еще только возвращался...

Представьте себе человека... ну, вернее, антропоморфное существо, руки и ноги которого сделаны из толстых бревен, обернутых слоем ваты. Представили? Тогда вы можете приблизительно представить себе облик Алексея, когда июльским вечером он вернулся в нашу камеру СИЗО ФСБ "Лефортово". Мутные желтовато-серые белки глаз. Остановивший взгляд, неспособный сфокусироваться ни на чем (смотрит куда-то вдаль, ме-е-дленно собирая глаза в кучку на тебе, когда задаешь вопрос). Неестественно распрямленные, несгибающиеся руки и ноги. И полная заторможенность - лишь безжизненным механическим голосом односложно отвечает на вопросы.

Мы уложили Алексея на койку и вызвали изоляторского врача. (Те, кто утверждает, что в тот день Пичугин не обращался за медицинской помощью, отчасти правы - медика вызывали мы, двое его соседей по камере. Алексей сам не мог этого сделать - он был просто никакой!) Немолодая медсестра в белом халате пришла, села на койку Алексея у его левого колена и после беглого поверхностного осмотра задала первый вопрос:

- Так, ясно. Фамилия?

И Алексей, так и лежавший на койке бревном (глаза закрыты, руки-ноги безжизненно вытянуты), ответил своим механическим, роботоподобным голосом - по слогам:

- Пи. Чу. Гин.

И опять пропал.

Знаете, вот эти три выговоренные с четкой расстановкой слога поразили больше всего! Человек очень послушно старался произнести собственную фамилию - а сил на это у него не было! Несмотря на все старания. Вот и выходили отчетливые, но рваные выдохи: "Пи. Чу. Гин". И - руки. Руки Алексея жили какой-то своей, отдельной от остального тела жизнью. Вернее, левая рука. Занятно по-крабьи перебирая пальцами, она вдруг поползла в сторону и заползла на укрытое белым халатом бедро медсестры. Та писала что-то в своем блокноте - и, почти не отрываясь от писания, как-то брезгливо, двумя пальцами взяла кисть Алексея за средний палец у ладони и сбросила руку обратно на постель. Как надоедливое неприятное насекомое! Рука снова повторила свою попытку - и снова тот же брезгливый жест. Поразительнее всего было видеть, что такие странные проявления у интеллигентного и очень сдержанного Алексея абсолютно не удивляли, не возмущали медсестру, а как бы считались одним из симптомов диагноза. Возникало впечатление, что подобные "крабьи руки" медработница видит уже далеко не в первый раз...

После каких-то манипуляций, укола, кажется, Алексей стал потихоньку приходить в себя - то есть в буквальном смысле в себя, из состояния деревянного робота. Заняло это, помнится, много часов. (А до конца все странные эффекты сгладились только где-то на третий день.) Первая же дошедшая до его сознания от нас информация - что ужин уже давно прошел и сейчас почти десять вечера - вызвала у него, еще заторможенного, изумление:

- Как десять?! Меня же до обеда уводили, часов в одиннадцать?!

Пришлось подтвердить ему, что привели его в камеру (хм! вот уж точно - привели, идти-то мог, но сам бы наверняка не дошел) часов около шести и отсутствовал он, таким образом, больше шести часов. Вот тогда-то мы и услышали рассказ, заставивший поверить в очевидный вред и даже опасность курения.

- Привели к следователю. Там сидит почему-то он один, ни адвоката, никого. "Сегодня мы, - говорит, - просто побеседуем с вами, Алексей Владимирович", - и протягивает пачку "Собрания". Я еще удивился - там единственная сигарета, но больно уж по хорошему табаку соскучился! Взял сигарету из пачки, следак зажигалкой щелкнул - я затянулся раз пять, и вдруг все куда-то пропало. Помню только обрывками, как через какую-то прозрачную пленку: я сижу на стуле посреди комнаты, в кабинете уже следака нет, вместо него два каких-то мужика - я их никогда раньше не видел, - они мне задают какие-то вопросы, я что-то отвечаю... А что спрашивали, что я отвечал - не помню...

Мы еще пообсуждали в тот вечер, и довольно горячо, что могло быть в выкуренной Алексеем сигарете, но для себя вывод я уже сделал. Курить вредно!

Где-то довелось прочитать, что до 1956-го были в НКВД-МГБ-МВД три школы следователей: "физики", "химики" и немногочисленные (потому что уметь надо!) "психологи". Первые считают нужным выбивать показания не фигурально, а в буквальном смысле - физической силой, физической болью. Вторые получают сведения, воздействуя на волю подследственного химическими рецептурами вроде "сыворотки правды". Третьи применяют методы психологического воздействия. Утонченные это приемы или грубые, неважно, главное, что они не предполагают запрещенного создания опасности для физического здоровья человека - опасности, возникающей как следствие избиений или отравления. (Психическое здоровье находящегося в руках "органов" человека у нас традиционно никого не волнует.) По предпочтительному методу воздействия - физическому, химическому или психологическому - их и называли "физиками", "химиками" или "психологами".

"Физиков" после XX съезда, как было написано, в госбезопасности фактически не осталось. Не из-за неприемлемости физических пыток и избиений как метода, нет! Просто грязную эту работу переложили будто бы на плечи "младших братьев" из милиции. Похоже, что насчет перекладывания, особенно в центральных районах, - это правда. (Я же ведь в Калуге в камере у спецназовца Саши оказался не случайно. На третий день после моего вселения, расспросив по традиции "за себя, за дело", он сказал мне:

- Знаешь, а ведь ты когда вошел и назвался, я почувствовал - "забрало вниз поехало". Такое бешенство накатило! Меня за день до того вызывали в "оперскую", там сидел наш опер - и еще один, он представился - немаленький чин из ГБ. Налили по рюмашечке, хлопнули - и чекист стал меня убеждать: "Слушай, на днях заедет к тебе такой Сутягин - слышал, наверное? Так вот устрой ему по полной - чтоб не вздохнул. Башню ему (голову то есть), пробей, что ли, - ты же офицер, орденоносец, а он кто? Шпион, предатель!" А я в разведке служил - предателей, видишь ли, мягко говоря, недолюбливаю. Так что сам понимаешь, с каким настроением я тебя встретил. Но я сижу уже пять лет, дело мое вели те же гэбисты - так что не стал спешить выполнять их просьбы. Хотя, честно скажу, в первые секунды о-о-чень хотелось "зарядить тебе в бубен". Но вот пригляделся - и смотрю, что зря они меня так просили. Мне моя совесть дороже.

Такая вот история с "физикой". "Психология" же - искусство тонкое, им надо владеть, а чересчур умных в ГБ открыто гнобят. (Того же подполковника К., как довольно открыто рассказывали опера помоложе, подтравливали еще в пору моего с ним знакомства. А через полгода после памятной "киносъемки" с коньяком и борщом просто уволили из управления.) Да и неочевидно в оперативно-следственном процессе влияние "психологии", зачастую еще и опосредованное и небыстрое. Потому и дополняют "психологию" "химией". Простой и надежной. Опробованной еще со времен Медичи и Иоанна Грозного. Составляющей, как уверяют развязавшие языки перебежчики, фирменный "почерк" отечественной спецслужбы. Разнообразной, но почти неизбежно эффективной "химией", вариации препаратов которой чуть ли не безграничны. Вот и царствует, похоже, в нынешней госбезопасности школа "химиков". Могучая и многочисленная. Которая столько еще нахимичит!

сентябрь-октябрь 2009 года
(Архангельск, поселок Пирсы, учреждение УГ-42/1)


Материалы по теме

Комментарии
User octavian26, 25.11.2010 12:38 (#)

Тайны лубянской химии....

Только для кого они - тайны?

111

Замечательно! Посталю на Вас ссылку в моем блоге.

User antikriger, 25.11.2010 13:52 (#)

когда доводилось этим средством пользоваться, всегда своему "пациенту" давал тарелку жирного борща. Коньяк с препаратом - а потом борщ.

картина маслом: спецназовец Саша угощает пленного ваххабита коньяком и наливает ему в глубокую тарелку настоящего украинского борща. через полчаса боевик как на духу рассказывает где должен быть следующий теракт.

User redhead, 25.11.2010 20:55 (#)
2914

спецназовец Саша угощает пленного ваххабита коньяком и наливает ему в глубокую тарелку настоящего украинского борща

Дык, когда они с внешними-то врагами боролись? Враги у них были всегда из своих - борщеедов. Только для восточноевропейцев и сибиряков борщ пахнет привлекательно, остальных воротит от запаха вареной капусты.

User russivan026, 25.11.2010 15:29 (#)

По ощущения тех, кто пробовал эту "химию",

ни запаха, ни вкуса у ней нет, хорошо растворяется в чае, вызывает неконтролируемый поток речи. Нечто подобное амитал-кофеиновому растормаживанию в психбольницах,только перорально.

User valtornist, 25.11.2010 17:09 (#)

Какие же они все уроды.

Твари с серыми лицами

User iceland6182, 26.11.2010 10:07 (#)

А разве использование психотропных веществ не запрещено международными нормами?

Если я не ошибаюсь, это можно расценить как пытки заключенного.

, 26.11.2010 11:09 (#)
231

Вы абсолютно правы. Адвокаты Алексея Пичугина подавали жалобу в ЕСПЧ, где эпизод с применением "сыворотки правды" оценивали как нарушение ст. 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Эта жалоба прошла коммуникацию 3 года назад и сейчас ждет своего рассмотрения по существу.

User iceland6182, 26.11.2010 15:01 (#)

Как долго, уже три года... А благодаря работе сотрудников Центра содействия международной защите Карины Москаленко дело Виталия Бунтова было коммуницировано через несколько месяцев после отправки жалобы в ЕСПЧ.
http://www.krugozormagazine.com/show/Buntov.897.html

, 26.11.2010 19:57 (#)
231

Это потому, что ЕСПЧ принял к рассмотрению жалобу Бунтова в приоритетном порядке, поскольку, по мнению Страсбургского суда, существует прямая угроза его жизни. Между тем жалоба Пичугина рассматривается в обычном порядке, хотя, на мой взгляд, уже само нахождение Алексея в колонии  "Черный дельфин" можно рассматривать как ситуацию, создающую такую угрозу.

OK

Зачет! С уважением, Дмитрий.

Анонимные комментарии не принимаются.

Войти | Зарегистрироваться | Войти через:

Комментарии от анонимных пользователей не принимаются

Войти | Зарегистрироваться | Войти через:


Реклама

Наши спонсоры
Выбор читателей