О проекте
Нас блокируют. Что делать?

Зарегистрироваться | Войти через:

Украина | Политзеки | Свобода слова | Акции протеста | Болотное дело
Читайте нас:

статья Тайны московского синдрома

Илья Мильштейн, 14.01.2003
Коллаж Граней.РУ
Коллаж Граней.РУ
Реклама

Слушание дела по иску депутата Госдумы Сергея Ковалева к генпрокурору Устинову, которое начинается сегодня в столичном Тверском суде, - событие внешне малозаметное. О нем молчат госканалы российского телевидения. О нем не трубят в газетах. Политические диспуты обходятся без этой новости.

Между тем по здравом размышлении этот процесс из самых важных в современной нашей юриспруденции, да и в новейшей истории России.

Суть дела проста. Около двух лет назад Генпрокуратура отказалась судить людей, причастных к знаменитым учениям в Рязани, о которых до сих пор нашему социуму мало что известно. Правозащитник Ковалев, возглавляющий Общественную комиссию по расследованию терактов 1999 года, запросил у прокуроров копию "отказного" постановления. Ответ был отрицательным. После чего Сергей Адамович и обратился в суд, настаивая на том, что Устинов и его помощники плохо знают закон. Они не имеют права проигнорировать депутатский запрос и не предоставить ему материалов следствия.

По-своему даже любопытно, как одно из самых мощных в России силовых ведомств будет выкручиваться, ибо дело это юридически абсолютно чистое: у генпрокурора нет ни малейших шансов оправдаться в суде. Рассуждая в том же теоретическом духе, отметим, что в любой нормальной стране генпрокурор поплатился бы должностью за такое пренебрежение законом. Да в нормальной стране не то что до суда, даже до депутатского запроса дело бы не дошло. К каким бы выводам ни склонилось следствие, о его итогах газеты сообщали бы из первых рук, учитывая общественную значимость этого таинственного преступления. Вне зависимости от того, что там было на самом деле: попытка теракта со стороны боевиков, провокация ФСБ РФ или идиотская проверка на бдительность, как принято считать со слов Патрушева. Нечего и говорить, что в нормальной стране глава спецслужбы, учинившей такие шутки с мирными гражданами, не отделался бы только отставкой.

Но все это, повторюсь, мысли со стороны и рассуждения сугубо теоретические. В условиях, приближенных к нашим, недостоверно все: и сама рязанская история в официальной трактовке, и слухи вокруг нее, и выводы следствия, и приговор суда по иску Ковалева к Устинову. Даже если правозащитник выиграет дело, ознакомится с засекреченными бумагами и известит о них общество, это вовсе не будет означать, что мы наконец-то узнали правду о тех удивительных учениях. А до тех пор, пока мы эту правду не узнали, мы ни черта не знаем о нашей нынешней власти и о том, за что так сильно полюбили ее. И самые мрачные подозрения, и самые карнавальные описания "московского синдрома" ("мы тебя, Владимир Владимирович, выберем, но ты нас больше не взрывай"), и самые дикие версии всего того, что случилось со страной в незабываемом 1999-м, останутся версиями неопровергнутыми. Хуже того: обстановка жуткой секретности вокруг тех событий была и пребудет самой мощной косвенной уликой против Лубянки и Кремля.

Поразительно, однако, другое. Во всей стране, пережившей чудовищные трагедии предвыборной осени, внятный ответ на вопрос, кто нас взрывал в Москве, Буйнакске, Волгодонске и пытался взорвать в Рязани, не волнует почти никого. Во всем почти без исключения депутатском корпусе никому уже даже не интересно, что содержится в материалах устиновского следствия. Среди всех граждан довольно-таки большого государства один лишь Сергей Адамович Ковалев стремится законными средствами приблизиться к разгадке этой тайны. Складывается впечатление, что "московским синдромом" страдает вся страна.

В одной из недавних своих статей политолог Дмитрий Фурман высказал замечательную мысль: даже если наша власть и непричастна к массовым убийствам 99-го года, слухи насчет ее причастности останутся навсегда, ибо исторически собирательная власть российская всей своей жизнью заслужила репутацию убийцы собственных граждан. Фурман считает, что этот приговор строг, но справедлив. Полностью соглашаясь с политологом, отметим с грустью: его мысль верна, но слишком оптимистична. Есть опасение, что современная наша власть ничуть не грешит против своей исторической репутации.

ТЕРРОР-99: Мы хотим знать правду

Илья Мильштейн, 14.01.2003



новость Новости по теме
Фото и Видео

Реклама



Наши спонсоры
Выбор читателей